Кровавые челюсти, лязгая от нетерпенья,Грызут города и селенья,И видно, как в дымной далиПроносится ужас от края до края земли.Из царства угрюмогоЯмы поток беспощадный стремится,Старинных империй смывает границы,И хищные страсти, как своры взбесившихся псов,Спешат на разбойничий зов.За много веков этих псов для своих грабежей и насилийОхотники цивилизованные приручили,Но звери с цепи сорвались —Своих и чужих без разбору терзать принялись.Пещерная дикость когтями уже не боитсяСтаринных традиций царапать страницы—На их письменах запекласьКровавая грязь.Наверное, гневом всевышний пылает —Посланцев своих насылает.И грех, что скопился за тысячи лет,Теперь превращается в тысячи бед.Разбиты сосуды с вином, что владык опьяняло могучих,Осколки валяются в мусорных кучах.Безумием люди охвачены — волю творцаУж много веков нарушают они без конца.В грехах погрязаяИ жаждою самоубийства пылая,Безжалостно сами себе западниРасставляют они.Рабы сластолюбья, что жили в чертогах богатых,В своих же врагов превратились заклятыхИ стены убежищ ломают, под грудой камней погребяСамих же себя.А грозная Кали[91] встает над останками жертв и злодеев,Счастливые сны человека мгновенно развеяв,И в грудь, исступленная, ногти вонзает свои,И собственной крови глотает ручьи.Когда же иссякнут греховные эти восторгиИ кончится век омерзительных оргий,Пускай человек, одолевший безумье и гнев,Одежду смиренья надев,Над пеплом костра, где бессчетные жертвы, сгорали,На коврик молитвенный сядет в глубокой печали,Чтоб в душу бесстрастно себе заглянуть —Найти к обновлению путь.Громов громыханье сегодня об этом пророчит:Пушки грохочут.* * *Бодрствует день и ночь время быстро бегущее,Глянешь — нигде нет его и неприметен след его — бодрствует ради ждущего, неведомого грядущего.* * *Светильник с пламенем страданья пусть озарит твое нутро,—А вдруг на дне души таится непреходящее добро.<p><strong>ПРОЗА</strong></p><p>Возвращение кхокабабу<a l:href="#n_92" type="note">[92]</a></p><p>I</p>Райчорону было двенадцать лет, когда он поступил в услужение к бабу. Он был из Джессора. Мальчик с длинными волосами, огромными глазами, смуглый, стройный; из касты каястха[93], как и его хозяева. Главная обязанность его заключалась в том, чтобы нянчить Онукула, годовалого сына бабу.
Шло время. Ребенок вырос и поступил в школу, из школы — в колледж, из колледжа — на службу в суд.
Райчорон оставался его слугой. Но вскоре в дом пришла госпожа, и теперь основные права на Онукула перешли к ней.
Однако, отобрав у Райчорона старые права, она дала ему новые, которые с избытком вознаградили его за прежние: в скором времени у Онукула родился сын, и Райчорон полностью завладел им. Он с воодушевлением раскачивал его, ловко подбрасывал вверх, строил забавные гримасы, стараясь рассмешить малыша, и, не заботясь о том, получит ответ или нет, задавал ему нелепые, бессвязные вопросы, — так что малыш при одном виде Райчорона приходил в восторг.
Когда ребенок начал осторожно переползать порог и, заливаясь лукавым смехом, увертываться и прятаться, если кто-нибудь хотел его поймать, Райчорон приходил в восхищение от его ума и сообразительности. Он то и дело подходил к своей госпоже и с гордостью и удивлением говорил ей:
