Женщина ушла разочарованная, но Арафа не сожалел об этом. Сам Рифаа, воплощение доброты, не смог установить мир на этой улице. Как же сможет надеяться на безопасность тот, кто начнет с преступления? А его мать?! Сколько страданий она вынесла, никому не причинив зла! Он должен быть в хороших отношениях со всеми, как и пристало опытному торговцу. Арафа обошел все кофейни и в каждой находил себе клиента. И повсюду он слышал истории, рассказываемые под звуки ребаба. В конце концов все они перемешались у него в голове, и голова пошла кругом.
Первым посетителем из квартала Касем оказался мужчина преклонного возраста, который, умильно улыбаясь, шепотом сказал:
— Мы слышали о подарке, который ты преподнес футувве квартала Рифаа Аджаджу.
Арафа внимательно разглядывал морщинистое лицо мужчины, а тот продолжал:
— Угости и меня своим снадобьем и не удивляйся, силенка у меня еще осталась.
Они заговорщически улыбнулись друг другу, и старик, стараясь расположить к себе Арафу, заявил:
— Ты тоже из рода Касем, правда? Так считают в нашем квартале.
Арафа, посмеиваясь, спросил:
— В вашем квартале знают моего отца? Старик с серьезным видом ответил:
— Члена нашего рода узнают по приметам. Ты, несомненно, наш. Это мы установили на улице высшую справедливость и счастье. Увы, улица наша злополучная.
Тут он вспомнил, зачем пришел, и попросил:
— Так дай же мне подарок!
Старик ушел, держа в руках маленькую баночку, которую он то и дело подносил к подслеповатым глазам. В походке его чувствовались бодрость и надежда.
Следующим был посетитель, которого Арафа никак не ожидал. Он сидел в гостиной на циновке. Перед ним стояла курильница, над которой вился ароматный дымок. В это время вошел Ханаш в сопровождении старика нубийца.
— Это дядюшка Юнус, бавваб господина управляющего, — доложил Ханаш.
Арафа вскочил и, здороваясь, протянул старику руку:
— Добро пожаловать! Пророк снизошел до нас. Садитесь, уважаемый.
Они уселись рядом, и бавваб откровенно рассказал:
— Назиру–ханум, жену управляющего, мучают дурные сны, она совсем почти не спит.
В глазах Арафы зажегся огонек внимания, и сердце его радостно забилось от тщеславной надежды, однако он не подал виду и как можно небрежнее сказал:
— Это легкое недомогание, оно вскоре пройдет!
Но ханум обеспокоена и поэтому послала меня к тебе.
Вновь радостная волна разлилась по телу Арафы, и он ощутил уверенность, которой не знал все долгие годы, проведенные в скитаниях вместе с покойной матерью.
— Лучше мне самому поговорить с ней, — предложил он.
Но бавваб возразил:
— Это невозможно. Ни она к тебе не может прийти, ни ты к ней.
Арафа подавил разочарование и, очень боясь упустить представившийся случай, сказал:
— Тогда мне потребуется ее платок или какая–нибудь другая принадлежащая ей вещь.
Бавваб в знак согласия склонил голову в чалме и поднялся. Арафа проводил его к выходу. Дойдя до двери, старик, поколебавшись немного, тихонько сказал:
— Мы слышали о подарке, который ты сделал Аджаджу, футувве рифаитов.
Когда, получив подарок, бавваб удалился, Арафа с Ханашем долго смеялись. Ханаш спросил:
— Кому, интересно, этот подарок — самому баввабу, управляющему или его жене?
Арафа же насмешливо воскликнул:
— О улица подарков и дубинок!
Он подошел к окну, чтобы взглянуть на вечернюю улицу. Стены дома напротив казались серебристыми от лунного света. Было совсем тихо. Слышалось лишь пение цикад, да из ближайшей кофейни доносился голос поэта, который рассказывал: «И спросил Адхам: «Когда же ты наконец поймешь, что нас больше ничто не связывает?» И ответил ему Идрис: «Да будут милостивы к нам небеса, разве ты не брат мне? Эту связь разорвать нельзя!» — «Разве недостаточно того зла, что ты мне причинил, Идрис?!» «Печалиться бесполезное занятие. И ведь мы оба пострадали: ты потерял Хумама и Кадри, а я — Хинд. А у великого Габалауи появились внук–убийца да внучка–блудница». Адхам вскипел, голос его сорвался на крик: «Если не постигнет тебя кара, равная твоим преступлениям, миру придет конец!»
Арафа со скукой отошел от окна. Когда наконец перестанут на нашей улице рассказывать эти истории? И когда миру придет конец? Однажды и моя мать произнесла эту фразу: «Если бы не существовало кары за грехи, наступил бы конец света!» Бедная мама, так и не нашедшая на земле приюта! А наша улица?! Какую пользу принесли ей эти истории?
94.
Арафа и Ханаш с увлечением работали в дальней комнате подвала при свете газового фонаря, укрепленного на стене. Комната эта не годилась для жилья, так как была очень сырой и темной, поэтому Арафа приспособил ее под мастерскую. Все углы были завалены бумагами с рецептами снадобий, на стенах висели мешочки с порошками, травами, пряностями, чучела животных и насекомых, крыс, лягушек, скорпионов, на полу валялись осколки стекла, стояли бутылки и банки, с неизвестными резко пахнущими жидкостями. Тут же находилась печка, возле которой лежала куча угля. На полках вдоль стен были расставлены разнообразные сосуды, склянки и пакеты.