На белом экране зимызамедленный фильм о деревьях.С каким неподдельным доверьеми смотрим, и чувствуем мы.Ты знаешь, приходит пора,когда, обновленье почуя,мы, чувства и мысли врачуя,хотим стать добрей, чем вчера.Тогда и приходим мы в парк,что ёлкой, как в детстве, пропах.И первое слово: «Как тихо…»Мелькает оранжевый свитер –добра эта лыжница с виду,беззвучно скользит и картинно.Ты знаешь,ведь сколько ни шествуйздесь нынче и завтра опять,снежинки простой совершенстводуше нашей не перенять.Но всё ж среди света аллеймы станем хотя бы добрей.Навытяжку длинный фонарьстоит, возвышаясь над ёлкой.Что в парке сегодня найдём мы?Что скажет нам белый январь?О том знаем только лишь мы.Уходим. Давно вечереет.На белом экране зимыследы наши долго чернеют…1970<p>Рождественский акростих</p>Легки январские снега,Юлит позёмка молодая.Безмолвна белая река,Легка январская тоска,Юна любовь и много дарит…Год – ангел… Смутные черты…Ажур окна… Не потому лиЛегки январские мечты,Юны любимой поцелуи?..1970<p>Балерина</p>
Чтобы букет сирени подольше не увядал, его надо опустить в кипяток.
Полезные советыОбвал – аплодисменты.Встал и последний ряд.И белые букетык твоим ногам летят.Искусству знаешь цену…Передохнёшь чутоки снова ты на сцену –сиренью в кипяток…1970<p>«И, выйдя из сует, будто из плена…»</p>И, выйдя из сует, будто из плена,мы поздно вспоминаем, в том вина,что и судьбой и Богом на земле намединственная женщина дана.Припоминая давние глаза,пройдёшь сквозь ночьи не заметишь звёзды.Вот этот дом. Горит окно.Но поздно…Войти туда тебе вовек нельзя.1970<p>«Внесли. И повеяло сразу…»</p>Внесли. И повеяло сразуапрелем и мокрой землёй.Красивую синюю вазунаполнили чистой водой.Смеясь, доставали стаканы,ножом открывали грибы,и первый стакан – за тюльпаны,за эти и те, что в степи.А утром спешили куда-то,подлить позабыли воды.Средь полок и кресел пузатыхнеслышно стояли цветы.Не вяли еще, не редели,светили, как прежде, красно.На стены, на вещи глядели,а больше всего – на окно.1970<p>«Мне от тебя, река, немного надо…»</p>
