Поправив горские усы,нам военком сказал нечинно:«Уходят в армию юнцы,а возвращаются мужчины».Солдатский быт был прост и строг.Завидный утром блеск сапог!Но к вечеру – они в пыли,немало за день мы прошли…Сначала этот быт страшил.Казался жёстким взгляд старшин,коль вдруг «волна» на одеяле.И мы навытяжку стояли,с укором глядя на кровать,и шли… весь вечер снег кидать.Но на ученьях, в караулеветра нас хорошо продули,суля нелегкое житьё.Они из нассолдат ваяли,сердца и лица закаляли.И дело сделали своё.Нас научили не сдаваться,снарядов свиста не пугаться,идти на пост через пургу.И все невзгоды и лишеньясвой смысл имели и значенье,не нам вредили, а… врагу!Дни армии не пролетели –прошли. Запомнились навек.Ведь были не одни метели,а много раз – тишайший снег…Вечерней медленной поройбыла гитара нам сестрой.Плыл по казарме говор струн,и был сержант влюблён и юн…Но было так: «Подъём!.. Тревога!..»Металась, плавилась дорога,когда в разбуженной ночи,дрожа,ревели тягачи!..И мы ныряли в них – бойцы! –на лбах внезапные морщины –ещё, наверно, не мужчины,уже, конечно, не юнцы.1974<p>Шинель</p>Полёт надолго отложили,и мы уж больше не спешили,скамью искали иль ступеньку,чтоб отоспаться хорошенько.Хабаровский аэропорт!Сырого воздуха смятенье!И на полу,и на ступеняхстоял, сидел, лежалнарод!С Анадыря оленеводы,из Усть-Камчатска моряки,геологи и рыбакикляли нелётную погоду.Я где стоял, там и прилёг…Под головою вещмешок,а сверху я шинель набросил.Но за окном металась осень,и зябко от дверей тянуломеж чемоданов и баулов.Как я жалел часок спустя,что с легкомыслием повесыя, все уставы обойдя,шинель так коротко обрезал…Её натягивал на нос –в штанины дуло, снова мёрз.А если ноги укрывал,то холодела голова.Упёрлась чья-то в бок нога,и ветер в щелях пел устало.Ворочаясь, я постигалпремудрость строгого устава…1974<p>«Плеснув солярки на дрова…»</p>
