Старый Вебер вел замкнутую, спокойную и размеренную жизнь. Из дома выходил только за покупками и всегда вместе с собакой, хотя места для прогулок ей было достаточно и в их запустелом саду. Детей у него не было, жена умерла три года назад, и он до сих пор не мог смириться с этой утратой. Большим усилием воли заставлял себя двигаться и поддерживать тот режим, который был организован в доме еще его супругой. Одиночество его скрашивала только овчарка Джессика. Иногда он играл в шахматы сам с собой, но чаще по вечерам занимался рассматриванием многочисленных старых альбомов с фотографиями. И он, и жена очень любили путешествовать, поэтому большинство фото были сделаны во время поездок в разные страны. Вебер не любил зиму, она казалась ему каким-то замершим, почти омертвевшим временем года. Но особенно он не терпел слякоть и дождь. Ему представлялось, что и его овчарка ненавидит дожди. В такие дни выражение тоски не сходило с ее морды. Хозяин понимал, что его состояние передавалось и верному псу. В ночь с четырнадцатого на пятнадцатое февраля Вебер проснулся, услышав, как глухо воет собака. На ночь она всегда оставалась во дворе, в своей будке. Он поднялся и посмотрел в окно, но ничего не заметил, было темно. Он едва различил Джесси. Собака вышла из своего домика и, улегшись на лапы, выла протяжно и жалобно, временами поднимая кверху морду, словно поглядывая, слышит ли ее хозяин, потом на время замолкала. В одну из таких пауз Вебер опять уснул. Проснулся он, когда рассвело, и почти тотчас опять услышал вой собаки. Как ему показалось, ее вытье было особенно тоскливо, словно она кого-то оплакивала. Старику стало не по себе. Он вспомнил, что она точно так же выла, когда умерла его жена. У него разнылось сердце, и он вынужден был принять сердечные капли. Курт Вебер знал, что собака никогда не будет выть просто так. Значит, что-то произошло. Он выглянул в окно: мусорщики переходили от дома к дому, опустошая контейнеры. Через несколько минут собака перестала выть, хотя и вела себя еще беспокойно. Вебер решил, что надо выгулять собаку, оделся, запер двери, взял на поводок Джесси, и они вышли за ворота. Настроение пса улучшилось. Вебер знал, что Джесси любит гулять, встречаться с другими собаками, и она никогда не рычала на своих соплеменников, только дружелюбно повиливала хвостом, будто приветствовала их.
Когда Вибке в очередной раз вошел в кабинет Штока семнадцатого февраля, Шток сразу же по его лицу понял, что инспектор не удовлетворен теми данными, которые они получили, устанавливая личность убитого.
– Какая-то чехарда, – недовольным тоном заметил он. – В действительности, якобы, живет и здравствует студент университета экономического факультета Марк Гринберг. Его мать сказала, что беседовала с ним полчаса назад по телефону. Вчера он с друзьями уехал в Италию. Решил отдохнуть на каникулах. Она видела по телевизору фотографию убитого парня. Он похож на ее сына, да, но ее сын жив, а кто этот парень – она не знает. Заявила, что сын тринадцатого и четырнадцатого встречался с друзьями. Они устроили карнавальное застолье, пятнадцатого был дома, а шестнадцатого решил с группой тех же друзей уехать в Италию. Вернется через неделю-полторы.
– А где было это застолье? – спросил Шток.
– Да там же, где живет и старик, который заявил, что его собака жутко выла, и где он видел тринадцатого февраля парня, похожего на того, чье фото показывали по телевидению.
– Да, замечательная получается история, – пробурчал Шток. – Когда ты встретишься с Вебером?
– Завтра утром навещу старика дома да и осмотрю все, что можно, на месте. Приглашу и фрау Гринберг встретиться со мной.
– Меня зовут Вибке, – инспектор протянул Веберу свое полицейское удостоверение.
Вебер, едва взглянув на него, жестом предложил ему войти.
– Что можете еще сообщить кроме того, что сказали по телефону? – спросил Вибке, удобно устраиваясь в мягком кресле. – Знаете ли вы этого парня? Кому вообще принадлежит этот дом?
– Я знаю, что раньше он принадлежал старому Иосифу Гринбергу. Вначале его использовали как дачу: с мая и до конца бабьего лета. Но последние десять лет он стоял пустым. Никто даже в летнее время не жил в нем. Почему? Не могу сказать, с Гринбергом не имел тесных отношений. Когда встречались, разговаривали как соседи, но не больше. Последние полтора года во время каких-либо праздников иногда видел молодых людей во дворе дома. Но чаще белокурого парня, приезжавшего, как правило, с девушкой. Я думаю, что это внук или родственник Гринберга. У Гринберга были две дочери, но тогда, когда еще вся семья приезжала на дачу, они были не замужем, а позже я их не видел. Приезжавший белокурый юноша очень похож на того, чье фото я видел по телевидению.
– Когда вы в последний раз видели его?
