В первый том «Библиотеки популярной зарубежной фантастики» включены произведения известного американского фантаста К. Лаумера: романтическая повесть «Жил-был великан», сборник рассказов «Следы во времени» и, пожалуй, лучший его роман «Берег динозавров». Настоящий том является первым на русском языке собранием произведений этого автора. Для творческой манеры писателя характерны мягкий юмор и внимание к нравственным аспектам человеческого падения. Содержание: Жил-был великан Дьявол, которого не ждали Похитители во времени Чужое небо Разум вне времени Берег динозавров
На расстоянии в полмиллиона миль Вэнгард был похож на шар из серого чугуна, желтовато-белый на освещенной половине, угольно-черный — на противоположной. Вдоль терминатора тянулась ржаво-красная полоса. Горные хребты напоминали спутанные космы черных волос, веером расходясь с белых мглистых полюсов и покрывая почти всю поверхность планеты.
Я следил за тем, как изображение на экране становилось все более четким, до тех пор пока не появилась возможность сравнить его с изображением на навигационной карте.
Только после этого я сорвал пломбу и послал в эфир свой «Мэйдэй» — сигнал бедствия.
— Дядюшка-король 629! Всем, всем, всем! Я в опасности! По аварийной траектории приближаюсь к Р-7985–23-Д, но шансов очень мало. Координаты: 093 плюс 15 при 19–0-8 стандартного! Жду указаний, и, если можно, побыстрее! Все станции, прием!
Я включил автоматический маяк, который тут же принялся выплевывать в пространство мой призыв по тысяче раз в миллисекунду, а сам тем временем переключился на прием и выждал сорок пять секунд. Это как раз столько, сколько нужно гиперсигналу, чтобы достигнуть излучательной станции возле Кольца-8 и привести его в действие.
Все произошло точно, как по расписанию. Прошло еще с полминуты, и моей спины как будто коснулся чей-то холодный палец. Затем голос, который, казалось, был недоволен тем, что его разбудили, произнес:
— Дядюшка-король 629, с вами говорит Мониторная станция Зет-448, качество приема три на три. Вам запрещается, повторяю, запрещается посадка на планету. Доложите подробно о том, что произошло.
— Перестаньте городить чепуху! — довольно-таки резко отозвался я. — Я скоро поцелуюсь с этим булыжником, и только от вас зависит, насколько крепок будет этот поцелуй. Сначала посадите меня, а уж делами мы займемся потом!
— Вы находитесь в территориальной зоне карантинированного мира пятого класса. Существует официальный навигационный запрет приближаться…
— Довольно умничать, 448! — отрезал я. — Семьсот часов назад я вылетел с Доби со спецгрузом на борту! Может быть, вы думаете, что я нарочно выбрал эту дыру для посадки? Мне нужны технические указания по посадке, и нужны немедленно!
Теперь снова небольшое ожидание. Мой собеседник, казалось, уже говорил сквозь зубы:
— Дядюшка-король, передайте данные бортовых систем.
— Непременно, непременно. Но только шевелитесь там побыстрее, — я постарался придать голосу выражение взволнованности и нажал несколько кнопок, в результате чего он получил в свое распоряжение данные приборов, которые будут неопровержимо свидетельствовать, что положение мое еще хуже, чем я его себе представляю. И в этих данных подделки не было ни на грош. Я постарался на совесть, чтобы эта посудина поднялась в космос последний раз.
— Все в порядке, Дядюшка-король, Вы слишком поздно подали сигнал бедствия. Теперь вам придется катапультировать груз и действовать в следующей навигационной последовательности…
— Я же, кажется, ясно сказал — у меня на борту специальный груз! — заорал я в ответ. — Категория десять! По контракту с медицинской службой Доби! Я везу десять анабиозных камер!
— Послушайте, Дядюшка-король, — отозвалась станция. Теперь голос стал, вроде, менее уверенным. — Я так понимаю, что у вас на борту десять живых людей, видимо, пострадавших, и они находятся в анабиозе. Подождите, — снова пауза. — Да, нелегкую задачку вы мне подкинули, 629, — добавил голос, став окончательно похожим на человеческий.
— Да, — ответил я, — но все равно, нужно поспешить. Булыжник-то все ближе и ближе.
Я сел и принялся слушать, как перешептываются звезды. А в полутора световых годах от меня привели в действие станционный компьютер, который тут же принялся пережевывать посланные мною данные и вот-вот выплюнет ответ. А между тем сообразительный парнишка-дежурный заодно проверит и мою версию. Это хорошо. Мне только того и надо. Моя легенда непробиваемая. Пассажиры, лежащие в грузовом отсеке, были шахтерами, получившими тяжелейшие ожоги при взрыве на Доби три месяца назад. Доби был суровым небольшим мирком, на котором почти не было никаких возможностей для лечения.
Если я доставлю их в сносном состоянии в медицинский центр на Республике, то получу сорок тысяч. Предстартовые инспекционные данные, равно как и маршрут полета, были представлены на рассмотрение станции, а из них следовало, что самой экономичной траекторией была та, что проходила мимо Вэнгарда, и любой мало-мальски смыслящий оператор проложил бы ее именно так. Все это следовало из моих данных. Я был абсолютно чист — просто жертва стечения обстоятельств. Теперь их очередь ходить. И если мои расчеты хоть чего-то стоили, то сходить они смогут только так, как нужно мне.
— Дядюшка-король, ваше положение более серьезно, — наконец возвестил мой невидимый консультант. — Но я могу предложить вам приемлемый вариант спасения. Можно ли отделить ваш грузовой отсек? — он сделал паузу, а потом продолжил:
