Мы — в вечности. И разве обнаруженрасклад и счет больших и малых сил?Ты с Тайною вечерей согласилв светящемся окне обычный ужин:как держатся и как полны значеньяих действия — и каждый жест глубок.Из рук их поднимаются знаменья;что это так, им невдомек,они беседой увлеклись случайнои чем-то делятся, едят и пьют.В них что-то есть от мертвецов, кто тайноиз гроба встал и очутился тут.И разве не сидит среди жующихтот, кто своих родителей, живущиходним лишь им, не чает, как бы сбыть?(Он раньше бы продал их, может быть.)<p>Пепелище</p>Рассвет осенний избегал, смущен,той пустоты, где средь степи чернелиразвалины, где липы обгорели,где, набежавшая со всех сторон,распугивала ребятня ворони рылась в хламе, что весьма был жалок.Но смолкли все, когда явился он,хозяин, и из обгоревших балокстал извлекать корыта и кастрюливилкообразным и кривым суком,и взгляд его был лжив — не потому ли,что уверять пытался: здесь был дом;а то, что видел он со стороны,казалось фараоном в страшном сне.Поверить в это он не мог вполне.И был, казалось, из чужой страны.<p>Группа</p>ПарижКак будто собран наскоро букет,и случай, лица спешно подбирая,рассредоточил их, стеснил у краято опустил, то вытащил на свет,то поменял, то высветил слегкаподбросил, как пучок травы, щенкаи то, что низко, подтянул за пряди,как за ботву, и завершенья радибукет понизу натуго связал;потом выдергивал, менял, бросал в подмеси, улучив минуту, созерцал,отпрянув: все ли, наконец, в порядкетам, на циновке, где, от пота гладкий,силач, пыхтя, удерживает вес.<p>Заклинание змей</p>Когда на рынке заклинатель, млея,дудит на флейте, дразнит и влечет,он, может быть, приманит ротозея,и тот из давки лавочек войдетв круг флейты, что поет посерединеи хочет, хочет, и велеть вольназмее привстать торчком в своей корзине —под звуки размягчается она,приподнимаясь выше, как слепая,вытягиваясь и страша броском;и веришь: перенес индус, играя,в чужой далекий край, и в немты умираешь. Словно обвалилосьпылающее небо. И потомчужбина чем-то пряным отложиласьна восприятье северном твоем;она не выручит. Стоишь, слабея,вскипает солнце, дрожью ты объят,когда злорадно застывают змеи —и на зубах мерцает яд.<p>Черная кошка</p>
