Время источило дерево. Вместо сердцевины — здоровенное дупло, как большой теремок, где трем малышам нетрудно укрыться во время игры в прятки.
Но приходит весна, глядишь, ветки расцвели.
Карабах — мой дом, приют и оплот. Мое колыбельное, мое изначальное. Я одержим любовью к нему, к его горам, людям…
Вот проселочная дорога, бегущая от села в горы. Вот другая, ведущая в тутовые сады. Все здесь знакомо, непреходяще. Придорожные кустарники засыпаны пухом одуванчиков. Трещат кузнечики, как трещали они тысячи лет до нас.
Уверен, что нигде нет таких голосистых кузнечиков, как у нас. И такой жары нет. И жаворонки так сладко не поют, как у нас, пролетая над нашим селом. И никто не может разубедить меня в этом. Иллюзия детства неистребима.
Великий армянский композитор Комитас как-то зашел в школу и увидел подростка, поставленного в угол. В главах его было столько тоски и горечи, что Комитас понял: на него смотрит сама Несправедливость. Комитас поговорил с кем нужно, подростка простили. Когда они остались вдвоем, Комитас спросил:
— Что бы ты хотел изменить в мире, мальчик?
И подросток ответил:
— Я хочу, чтобы дома строились круглые, без углов.
С высоких гор, по зеленым склонам, весело рокоча, бежит речка.
— Куда спешишь, безумец? Впереди море.
— К нему и спешу, приятель.
— Зачем? Влившись в него, ты потеряешь свое имя!
— Стану морем. Его каплей.
Заяц, преследуемый лисой, забился под грузовик, стоявший на дороге в колонне машин. Раненый лось приходит в поселок и принимает помощь от людей…
Как ты хорош, человек. Как я люблю тебя такого.
Колос к колосу тянется, живой росток — к солнцу. А я, непутевый, к твоему сердцу, любимая.
Судьба не баловала меня. Да и ты немало видела горя… Нас соединила беда, чтобы мы не знали больше беды.
Вошла, не оглядывайся по сторонам, не ищи чужих следов. Лучше подумай о том, какие оставишь ты.
— Знаешь, как бог порадовал бедняка? Сначала спрятал его осла, а потом помог найти.
Не поворачивай стадо овец вспять, хромые могут оказаться во главе.
Лягушка только потому до сих пор без хвоста, что приклеить его оставила на завтра.
Кто слишком много думает о том, чтобы делать добро, тому нет времени быть добрым.
Высота отмеряется от земли, берет на земле начало… Об этом часто забывают. Зря забывают.
День мой догорает, а след мой в мире невелик, только намечается. Одно у меня утешение — с правдой жил в ладу.
Тучи часто закрывают луну. Но проходит минута-другая, пусть час, глядишь, она снова всплыла и сияет на своем высоком небосклоне.
А тучи? Что тучи? Они сейчас здесь, а через минуту их нет, будто и не было.
Все в тебе мне мило, все внове. И жар твоих губ, и погнутая шпилька от прически, забытая на теплой подушке. И все же эту любовь — первой любовью не назовешь.
Вода бежала из каменной груди горы — чистый, прозрачный свежий родник. Томимый жаждой, я припал к его прохладе.
Как хорошо испить воды, зная, что ее никто не замутит.
Цветущий подсолнух поворачивает свой огненный диск за солнцем.
Какому же солнцу молишься ты, поворачиваясь во все стороны, даже на зыбкий огонек светлячка?
Есть такое растение — неопалимая купина. Обыкновенный, невзрачный на вид желтый куст, каких немало в наших горах.
Но поднесите спичку, она сейчас же схватится пламенем. Схватится огнем и будет светить, не сгорая.
Я любил тебя, но не был любим. Чтобы забыть тебя, я выдумал другую. Но в выдумку можно верить, любить — нельзя.
Два умения он знал: любить женщину до слепоты, до глухоты и без памяти работать.
Но любимая женщина ушла от него, а работу… не признали.
Струя воды, направленная рукой садовника, побежала по канавке, падая в лунку вокруг ствола дерева. Когда лунка наполнилась водой, садовник взял да отвел струйку к другому дереву.
Так водяная струя переходила от лунки к лунке, равномерно поливая все деревья в саду…
Я снимаю шапку перед твоей справедливой лопатой, садовник!
Помогать добру и мешать, изо всех сил мешать злу — было моей первоочередной задачей, моим писательским кредо.
Если я чуточку справился с тем и другим, значит, жизнь в самом деле прожита не на ветер. Значит, я чего-то стою.
Мы стоим на земле, политой кровью революционеров, отцов и дедов. От нее будет идти сила нам и нашим детям. А тех, кто забудет об этой окровавленной земле, ничего радостного не ждет.
Стоит только хоть немножко поступиться честностью, как это тотчас же оборачивается против тебя.
Честность не так уж беззащитна, как может показаться многим сладколюбцам. Она может мстить за измену ей.
Не лги… Ложь в конце концов оборачивается предательством и изменой. Трус — тот же лжец, изменник и предатель.
Говорят, что из двух людей, которые смотрят себе под ноги, один видит луну, другой только лужу.
Я всю жизнь что-то преодолевал. Наверное, если я умру, гримаса преодоления так и застынет у меня на лице.
