Люблю тебя, Литва! Старинная враждаОстыла. И мечи — давно добыча ржави.Нас повела одна высокая звездаИ нам судила жить в одной державе.Давно осуждено попрание святынь.Простили мы тебя, и ты прости нас.И нынче тешит слух твоих имен латынь:Марцелиюс, Юстинас.Литва, молись за нас! Я за тебя молюсь.Мы вдруг соединим Царьград с великим Римом.И слезы потекут из глаз,Разъедены отчизны общим дымом.Мой друг! И мой поэт! Нас не разъединитРазличье языков и вер разъединенье.Одною пулей будешь ты убитСо мною рядом. И одно мгновеньеМы проживем. Ах! Нам недолго жить…Литва, не уходи, ведь без тебя мне пусто.Нет, Альфонсас, теперь уж не прервется нитьЛюбви, судьбы, искусства.<p>Рем и Ромул</p>Когда совсем свихнутся людиИ что-то страшное случится —Тогда опять подставит грудиДвум новым близнецам волчица.И, выкормленные волчицей,Какие-нибудь Рем и РомулЗамыслят снова причаститьсяНовейшей из вселенских формул…Там будет пахнуть волчьей шерстьюИ кровью заячьей и лисьейИ стадо туров в чернолесьеСпускаться будет с горных высей.Пойдут, плутая в диких травах,Отъяты от сосцов обильных,Поняв, что единеньем слабыхПобьют разъединенье сильных.И стенами им станут кущи,И кровлей — придорожный явор.Но Рим построят, потому чтоБез Рима торжествует варвар.Над ними будет крик гусиный,Пред ними будет край безлесный,А впереди их — путь пустынный.Но на устах язык вселенский.И лягут и, смежив ресницы,Заснут, счастливые, как боги.И сон один двоим приснитсяНа середине их дороги.<p>Декабрист</p>Цареубийство мне претит.В том смысл стоянья на Сенатской,Что царь, выигрывая натиск,Утрачивает свой престиж.Нам повезло, что мы не взяли власть.И это стало ясно при дознаньях.Пусть государь, запутавшись в признаньях,Правдивых слез напился всласть.Они ничтожества. И это знать —Одно из главных наших знаний.А первый вывод из признаний,Что умереть — не умирать.Сибирь! И тишина. И просвещенье.И отдаленность от родни.Мы будем жить. Нет ничего священней,Чем просвещенье в наши дни.Мы будем жить близ синевы Байкала.Пусть по родным местам душа болит.Не быть тому, чего душа взалкала,Но быть тому, что Родина велит.Спать надо. Просыпаться наРассвете. Яблони лелеять.Ведь еще долго-долго ветрам веять,Хотя по времени весна.<p>Ялуторовск</p>Незнатная птица КаховскийСпускал непутевый курок,Чтоб где-нибудь в ЯлуторовскеБессмертия вился дымок.Сквозь зелень сибирского кедраСияет растрепанный март,И слышно за три километраДвиженье ледовых громад.И марта высокое действоСплетает в единый клубокИ душные дымы злодейства,И родины вольный дымок.<p>Про охотника</p>
