— В ильче меня никто не знает, и я никого не знаю. Но можно ведь спросить у начальника полиции, у жандармов и каймакама, у муфтия[60]. Иншаллах, они не осудят меня за то, что я из деревни алевитов[61].
— Может, в Анкаре у тебя есть знакомые?
— В Анкаре есть Теджир Али, мой односельчанин. Он уже лет восемь или десять как живет в столице. И еще в гараже работает Идрис-чавуш из деревни Гермедже, что расположена в вилайете Чанкыры. Он в цехе смазки работает. Больше никого не знаю.
— Хорошо, Сейит Бюкюльмез, а какое жалованье хотел бы ты получать?
— Вам видней. У меня четверо детей, жена, отец-старик. Всего нас семеро. Нам здесь придется жилье снимать. Не знаю, сколько вы мне положите, но на жизнь должно хватать.
— А какую работу можешь делать?
— Я уж говорил Харпыру-бею: какое дело ни поручите, за любое возьмусь. Могу обслугой работать: отнести, принести, убрать, подать, купить, сбегать куда. Могу быть и садовником. С этим делом я, пожалуй, лучше всего справлюсь. Когда в армии служил, довелось нести охранную службу при складах, потому мог бы и кладовщиком работать. Хорошо печи растапливаю, дымоходы чищу…
— Ладно, учтем… Однако имей в виду, проверка личности будет очень серьезной. Займутся этим делом американская и турецкая полиция. Если результаты окажутся положительными, мы тебя примем на работу. А пока возвращайся домой и жди ответа.
После этого мы с Харпыром-беем спустились вниз, и он угостил меня кофе. Я так и не повидал кабинет, в котором он сидит.
К Теджиру я решил не заходить. Здесь, в Анкаре, полно автобусов, минибусов. Коли водятся денежки — никаких тебе проблем с транспортом, так что я довольно быстро добрался до Кырыклы, но, к сожалению, незадолго до моего приезда джип Карами ушел обратно к нам в деревню. Ничего не поделаешь, придется заночевать в Кырыклы. Но и назавтра меня поджидала неудача — Карами в тот день вовсе не приехал, напрасно я его высматривал до полудня. После обеда я отправился в Сулакчу — оттуда уж как-нибудь доберусь до дому.
Когда в Сулакче я выходил из машины, то представляете, кого первым увидел? Отца с Яшаром! Не знаю, заметили они меня или нет. А может, и заметили, но виду не подали. Они шли мимо сельскохозяйственного банка вниз по улице. Я не стал подходить к ним — не хватало еще здесь, при посторонних, затеять скандал. Мы разминулись, будто чужие, будто никогда друг друга в глаза не видывали. Ну и пусть. Тем лучше.
Листва на чинаре, мимо которой мы шли, пожелтела, ее ветки были залиты солнцем, и множество птиц сидело на этих ветках. Медленно кружась в воздухе, опадали на землю листочки.
Дед крепко держал меня за руку, будто боялся, что я куда-нибудь подеваюсь. Так он и шел — одной рукой опирался на свою палку, другой держал меня. Наконец мы пришли к зданию, которое называлось «правительственный дом».
— Скажи-ка, любезный, — обратился дед к одаджи, — здесь ли принимает каймакам?
— Здесь, — не очень-то любезно отозвался тот. — Зачем он вам?
Пришлось объяснить:
— Нам надобно поговорить с ним насчет куропатки. — И мы рассказали ему нашу историю.
— Ну и дела! — удивился одаджи. — Сколько лет работаю здесь, чего только не повидал, а такое — впервые. Ну, дай вам бог удачи.
Он открыл дверь и подтолкнул нас вперед. Так оказались мы в комнате, где за большим столом сидел еще не старый человечек с обвислыми усами. Волосы у него были гладко прилизаны, и одет он был в рубашку с жестким воротником и галстук цвета перезрелого инжира. Перед ним на столе громоздились кучи бумаг, в руке зажат карандаш. Нахмурив брови, он что-то читал, при этом ничего и никого вокруг себя не замечал, будто сидел на дне глубокого колодца. Прошло довольно много времени, пока он наконец поднял глаза на нас.
— Пожалуйста, я слушаю, — сказал он. — Вы по какому вопросу? — И при этом смерил нас с дедом изучающим взглядом.
Дед сглотнул слюну, прокашлялся и мягко так, вкрадчиво начал:
— Мой бей! Эфендим! — Деду опять пришлось прочистить горло. — Мой бей! Красивый мой эфенди!
— Не волнуйся, отец. Говори свободно обо всем, что тебя тревожит. Я слушаю.
— Да послужат наши головы, наши сердца жертвой за тебя, — начал дед.
— Спасибо, отец, рассказывай, что тебя привело сюда. Чем смогу — помогу.
— Этот мальчик, которого ты видишь перед собой, он же тише воды, послушный ребенок…
— Хороший мальчик. Ты хочешь определить его на учебу?
— Какая там учеба! Не до того нам сейчас. Зовут его Яшар…
— Пусть жизнь его будет долгой… Рассказывай побыстрей, отец.
С трудом подбирая слова, дед поведал о случившемся:
