Говорят, что тяжела шапка Мономаха. Не знаю. Не носил. А вот тяжесть олимпийского шерстяного тренировочного костюма, где по груди нашиты мягкие белые буквы — «СССР», как бы ощутил сам. Тренировки, соревнования, контрольные работы по стрельбе, томительное ожидание: попаду или не попаду в Мюнхен… фу-у…
Каждый из шести олимпийских абитуриентов знал: конкурс сверхтрудный. На одну путевку в Мюнхен три претендента. Только двоих «кабанятников» примет самолет, что 18 августа поднимется с полосы Шереметьевского аэродрома и возьмет курс на Западную Германию. Только двоих… Еще один, запасной, останется в стране…
…Львов был началом. Шестерка лидеров повела гонку… Для Иогана начало на «кабане» было скверным.
Промах в первой серии «быстрого бега» и «шестерка» с тремя «восьмерками» во второй отбросили его на шестое место среди олимпийцев. Первым был Яков. 564 очка в холодную, ветреную погоду львовской весны — здорово!..
На второе место вышел Валерий Постоянов… На третье Толя Фарафонов: вне стрельбы добродушный, любящий поспать, «отдохнуть», как он сам определял, парень. Мне он напоминал этакого спортивного Стиву Облонского… Помните, в «Анне Карениной» есть микросценка: вечером после охоты на дупелей?..
«— Ах, какая ночь! — сказал Весловский, глядя на видневшиеся при слабом свете зари в большой раме отворенных теперь ворот край избы и отпряженных катков. — Да слушайте, это женские голоса поют и, право, недурно. Это кто поет, хозяин?
— А это дворовые девки, тут рядом.
— Пойдемте погуляем! Ведь не заснем. Облонский, пойдем!
— Как бы это и лежать и пойти, — потягиваясь, отвечал Облонский. — Лежать отлично…»
Одной только реплики «как бы это и лежать и пойти» достаточно, чтобы слепить законченный портрет Стивы…
Иоган хорошо хохмил над Фарафонычем. Когда тот, проспав зарядку, все еще нежился на кровати, Иоган, выйдя в коридор гостиницы, громко говорил якобы со старшим тренером сборной Евгением Ивановичем Поликаниным:
— Евгений Иваныч, заходите…
Толя слышал эти слова и через мгновение был уже одет и смотрел в окно. Трех секунд, по-моему, ему было достаточно, чтобы одеться… Потом входил Никитин и серьезно спрашивал у Толи:
— Ты чего не спишь? Поликанин мимо прошел…
Стива в олимпийском костюме плевался…
Мытищи. Платформа «Динамо». 18 мая… Традиционные международные соревнования, на которых я был участником того грустного разговора двух чемпионов мира: Иогана Никитина и Гете Гаарда…
Снова впереди Яков. На втором месте Валерий Старателев. На третьем, в шестерке, Иоган…
Несколько слов о Валерии… Это опытный, сильный боец. Высокого роста. Характера жесткого и порою бестактного… Я не хочу вдаваться в подробности, но скажу: Старателев был единственным, кто сумел обидеть Иогана… Причем сам Валерий, привыкший к грубоватости в отношениях с людьми, к открытому панибратству, по-моему, так и не понял, что он такого сделал, живя в одной комнате с Иоганом… Ладно. Дело прошлое. Но сам по себе инцидент навел меня тогда на раздумья: все-таки пока еще слабовата психологическая работа тренеров в коллективе сборной. Уж кому, как не им, тренерам, знать характеры своих подопечных. Даже размещение стрелков по гостиничным номерам — дело серьезное. А на такие «мелочи» в сборной, как правило, внимания не обращалось…
После Мытищ дорога шестерки легла за кордон. В Дортмунд (Западная Германия)… После сражения под Мытищами до осени в Минске я не видел Иогана и Якова… Зато получал письма от Иогана. Первое пришло на фирменном бланке отеля «Ромберг-Парк».
