С молоком матерным впитали и везем.
Усилитель речи. Чтоб нас услышали, мы говорим не громче, а хуже!
Правило – «там хорошо, где нас нет», в основном, верное.
Хотя ребята прибегали – есть места, где нас нет, а там все-таки не очень хорошо.
И населения тоже много, и оно все хитрое, и тоже себе думают: «Там хорошо, где нас нет», – и сюда смотрит.
Сюда смотреть не надо. Мы знаем, как здесь.
Но если их здесь нет, а все равно плохо, может, кто-то из них все-таки здесь есть?
Так же как кто-то из нас там… хотя проверяли, и морды били неоднократно, чтоб точно – вас здесь нет, нас там нет.
Однако! Нехорошо и тут и там.
Но таких мест очень мало.
И основной закон они не опровергают, только усложняют доказательство.
Поэтому опять повторяю неоднократно.
Приезжая туда, не делайте вид, что вас там нет!
Вы там есть!
А вот здесь вас уже нет.
И от этого здесь может неожиданно стать лучше.
Но вы этого уже не увидите.
Так что каждый думает сам. Хотя делают вместе.
Талантом, а не трудом он добился следующих прав:
Первое. Не вставать утром с целью наживы.
Второе. Вспоминать числа, а не дни недели.
Третье. Во время танцев не подниматься из-за стола, а танцевать там, внизу.
Четвертое. Неудачно шутить, лукаво глядя вокруг. Отсутствие смеха считать не своим, а их недостатком. И внутри злорадно: «Ничего, вечером поймут».
Пятое. «Ты меня не понимаешь», – говорить серьезно. Хотя что там понимать, так же как и чего там не понимать. Организм потребляет больше, чем производит. Отсюда болезни и горячая дружба с соболезниками. Добился права не понимать человека по своему усмотрению.
Шестое. Добился права не обижаться никогда. Это удел слабых.
Кто-то хочет на тебе заработать – пожалуйста, кто-то выдает себя за тебя, тебя за кого-то – ну что ж, ну что ж…
Кстати, как только поверил, что стал умным, наделал кучу глупостей. А вообще, всем все пожалуйста в пределах совести, совесть в пределах Библии. Библия в пределах знания.
Седьмое. Стал понимать: радость – это друзья, женщины и растения. Счастье – когда они вместе. Видел уже друзей с женщинами среди растений. Знает, о чем говорит.
Восьмое. Отношение к женщинам – восторженное. Лучшего не бывает. К ним надо возвращаться даже после смерти. Понимает, что внешность женщины – работа мужчины. Но все остальное: и медленная голова на грудь, и медленная рука на плечо, и переход на «ты»… Ждешь как-то, как-то… Да… Короче, потребительское отношение к женщинам поменял на восторженное, а они, к сожалению, наоборот. Ну что ж – ничего.
Девятое. Ничего.
Десятое. Ничего.
Жаль, что на все простейшие вопросы организм отвечает невпопад.
Одиннадцатое. Жаль, что организм просыпается позже владельца и засыпает отдельно, и не подчиняется как раз тогда, когда все, буквально все на него рассчитывают.
О чем жалеет. Двоеточие.
Двенадцатое. Не там. Не там это все происходит.
Тринадцатое. Не тогда.
Четырнадцатое. Еле вырвался из прошлого, тут же влип в настоящее.
Пятнадцатое. Коль судьба не сложилась, хоть бы биография была. Не может понять, куда устремлена судьба, во что бьет биография? И кто следит за поступками?
Шестнадцатое. Пока все кричали: «Бога нет», – он в него верил!.. Как все изменилось…
Семнадцатое. Невозможно бежать в нашей толпе, ни на время, ни на расстояние. Только по кругу. Бежишь, враги мелькают: первые, вторые, снова первые, снова вторые. Стоят, прищурясь.
Очень хочется их уничтожить. Но страшно.
Надо среди них выбирать самых беспомощных.
Восемнадцатое. Возраст совпадает с размером одежды и мешает в шагу.
Девятнадцатое. Имущество здесь очень дорого, но имеет одну особенность – быть конфискованным. Это не зависит от имущества. Просто пришла пора. И тебя либо награждают орденом с конфискацией, либо выездом с конфискацией, либо просто поздравляют с конфискацией, и все.
И ты опять живешь.
И деньги, которые копил, вдруг пропадают.
И ты снова налегке, как тогда, в студенчестве.
Снова молод, снова чист и пуст, как зимний лес, где шелест ветвей не перейдет в плодовый стук, хотя по жизни разбросаны сверкания… То есть снова о женщинах и выпивке. Они слились. И хотя добавился стук сердца и головная боль, но отказаться невозможно. Останутся стук сердца и головная боль. Кто хочет с этим остаться?
Двадцатое. Отношения с детьми не сложились. Придется рожать до полного взаимопонимания.
Двадцать первое. Из имущества осталось место жительства.
Будет бороться за жительство в данном месте, хотя разумных аргументов в защиту этого не имеет.
Двадцать второе. Счастлив ли? В разное время дня на этот вопрос отвечает по-разному, но всегда отрицательно.
Двадцать третье. Вопросы творчества волнуют, но не интересуют. Просто не в силах переплюнуть парламент и межнациональные конфликты, с огромным успехом идущие по стране.
Сатиру отшибло полностью. Низы жалко, а верхи отвратительны.
Если нам разрезали живот и не оперируют и не зашивают – какая там сатира, кого высмеивать, кого успокаивать?
Низ достиг своего низа, верх достиг своего верха.
Все! И терпения больше нет.
Умные разбегаются, дураки не умеют. Хитрые в тупике.
