— Разве не лучше нам гулять вдвоем, как женщина с женщиной, чем портить себе кровь, путаясь с хамами, которые ничего не понимают в девушках и ухлестывают за первой попавшейся?
— Но ты ведь крутишь с Родригесом, — сказала Джиния.
Амелия пожала плечами и фыркнула. Потом проговорила:
— Скажи мне одну вещь. Гвидо по крайней мере осторожен?
— Не знаю, — сказала Джиния.
Амелия задержала ее и взяла за подбородок.
— Посмотри мне в лицо, — сказала она.
Джиния не стала сопротивляться, потому что речь шла о Гвидо. Они остановились в тени подъезда, и Амелия быстро поцеловала ее в губы.
Они пошли дальше, и испуганная Джиния натянуто улыбалась под взглядом Амелии.
— Сотри помаду, — сказала Амелия спокойным голосом.
Джиния, не останавливаясь, достала зеркальце и смотрелась в него не отрываясь, пока они не дошли до следующего фонаря — все разглядывала глаза и поправляла волосы.
— Ты, наверное, думаешь, что я выпила? — сказала Амелия, когда они миновали фонарь.
Джиния спрятала зеркальце и, не отвечая, пошла дальше. Стук их каблуков по тротуару отдавался в ушах. На углу Амелия хотела было остановиться, но Джиния сказала:
— Нам сюда.
Они завернули за угол, и, когда подошли к подъезду, Амелия сказала:
— Ну, пока.
— Пока, — сказала Джиния и пошла дальше одна.
На следующий день, когда она вошла в студию, Гвидо зажег свет, потому что на улице стоял туман и, заволакивая огромные стекла, казалось, окутывал и их самих.
— Почему ты не разожжешь керосинку? — спросила Джиния.
— Керосинка горит, — сказал Гвидо, который на этот раз был в куртке. — Не бойся, зимой будем топить камин.
Джиния, обойдя комнату, приподняла прибитый к стене кусок материи и увидела маленький камин, заполненный стопками книг и всяким хламом.
— Как хорошо. И тот, кто позирует, встает сюда?
— Если позирует голым, — сказал Гвидо.
Потом он вытащил из-под кровати чемодан, в котором оказалась его штатская одежда.
— У тебя были натурщицы? — спросила Джиния. — Покажи мне папки с рисунками.
Гвидо взял ее за руку повыше локтя.
— Я вижу, ты много чего знаешь про художников. Скажи-ка, ты знакома с кем-нибудь из нашей братии?
Джиния шутливо приложила палец к губам и попыталась вырваться.
— Лучше покажи мне папки. Вы с Амелией говорили, что сюда приходило много девушек.
— Понятное дело, — сказал Гвидо, — такая у меня профессия. — Потом, чтобы она не вырывалась, поцеловал ее. — Так кого же ты знаешь?
— Да никого, — сказала Джиния, обнимая его. — Я хотела бы знать одного тебя и чтобы никто больше сюда не приходил.
— Мы соскучились бы, — сказал Гвидо.
В этот вечер Джиния хотела подмести пол, но половой щетки не нашлось, и она решила хотя бы перестелить постель за портьерой, грязную, точно звериное логово.
— Ты будешь спать здесь? — спросила она.
Гвидо сказал, что любит ночью смотреть на звезды и будет спать на тахте.
— Тогда я не стану перестилать постель, — сказала Джиния.
На следующий день она пришла со свертком в сумочке. Это был галстук для Гвидо. Гвидо шутя примерил его на свою серо-зеленую гимнастерку.
— Когда ты будешь в штатском, он тебе пойдет, — сказала Джиния.
Потом они ушли за портьеру и сплелись в объятиях на неубранной постели, натянув на себя одеяло, потому что было холодно. Гвидо сказал, что это ему полагается делать ей подарки, и Джиния, состроив гримаску, попросила у него половую щетку для студии.
Эти дни, когда они виделись вот так, урывками, были самые лучшие, только у них никогда не было времени спокойно, не торопясь поговорить, потому что с минуты на минуту мог прийти Родригес, а Джиния не хотела, чтобы он застал ее неодетой. Но в один из последних дней Гвидо сказал, что чувствует себя перед ней в долгу, и они договорились пойти куда-нибудь после ужина.
— Пойдем в кино, — сказал Гвидо.
— Зачем? Лучше погуляем, так хорошо побродить вдвоем.
— Да ведь холодно, — сказал Гвидо.
— Можно пойти в кафе или в танцзал.
— Я не люблю танцевать, — сказал Гвидо.
Вечером они встретились, и Джинии было как-то странно, что она идет по улице с сержантом, но она говорила себе, что это Гвидо и что он все тот же. Сперва Гвидо держал ее за руку, как девочку, но ему то и дело приходилось отдавать честь офицерам, и Джиния перешла на другую сторону и сама уцепилась за его руку. Так они шли, и Джинии даже улица казалась другой.
«Что, если бы мы встретили Амелию?» — думала она и рассказывала Гвидо про синьору Биче, стараясь удержаться от смеха. Гвидо шутил и приговаривал:
— Через три дня я перестану отдавать честь этим образинам. Посмотри только, что за рожи — так и просят кирпича.
— Амелия тоже любит потешаться над прохожими, — сказала Джиния. — Остановится и смеется им в лицо.
— Амелия иногда перебарщивает. Ты давно ее знаешь?
— Мы соседки, — сказала Джиния. — А ты?
