Услыхав эти слова, петух сразу превратился в того, кем был до опыта. Стоит, виновато улыбается и головой качает: мол, сам даже не понимаю, что со мной стряслось. Спускается он со сцены и ходу из зала.
Артист-ученый поясняет:
— У этого гражданина так называемый комплекс неполноценности. Вы видели, он смутился и покинул зал. Это бывает. А теперь продолжим. Кто следующий?..
— Я! Я следующий!..
Я встал и — на сцену. «Черта с два, — думаю, — навяжешь ты мне свою волю. Про что захочу, про то и буду думать!»
Когда я на сцену вышел, артист малость подрастерялся. Не ожидал. Он, наверное, надеялся, что выйдет свой человек, делай с ним любые фокусы, поскольку он в доле. А тут перед ним посторонний товарищ.
Артист говорит:
— У вас какое дома напряжение?
— Какое надо, — говорю, — двести двадцать.
Тогда артист говорит:
— Я завяжу вам глаза, чтобы не распылялась ваша зрительная энергия и не рассеивалось внимание.
Я говорю:
— Пожалуйста. Дело ваше.
Выслушал он меня, как того, первого, усадил на стул, глаза мне платком завязал и спрашивает:
— Ваше имя и отчество?
— Семен Семенович.
— Если не возражаете, я буду беседовать с вами в образе вашей супруги…
Я говорю:
— Хорошо, Маруся, я согласен.
Слышу — в зале смех. Мне интересно, как на мое поведение товарищ Блинцов реагирует. Смеется или неудовольствие проявляет, но, к сожалению, я этого не вижу.
Артист говорит:
— Сеня! Ты меня слышишь?
Я говорю:
— Слышу, Маруся.
— Ты с работы пришел, Сеня, или с прогулки?
Тут я сразу соображаю, что насчет прогулки он мне свою волю навязывает. А мне совершенно ни к чему. Мне ж интересно открыться управляющему с самой наилучшей стороны. И тогда я в ответ артисту проявляю свою силу воли.
— Безусловно, — говорю, — я как следует потрудился, сделал, что положено, и пришел домой, к семье.
А артист нажимает, гнет свою линию:
— А может, ты там отдыхал?
Я говорю:
— На работе, Маруся, отдыхают одни только лодыри. Лично для меня работа — это все!.. Я люблю свою работу. Почему? Прежде всего потому, что у нас в учреждении исключительно хороший руководитель товарищ Блинцов Яков Ермолаевич. Он людей знает и каждого работника может оценить. Побольше бы таких замечательных руководителей!..
Слышу, в зале шумок. Потом узнаю голос управляющего:
— Ну, хватит, хватит!
Артист говорит:
— Прошу полной тишины. Сеня, ты дома, на отдыхе, не хочешь ли ты спеть?
«Ага, — думаю, — опять ты меня на отдых склоняешь. Ладно, пойду тебе навстречу, заодно проявлю свои культурные возможности. А то, если откажусь, у тебя твой номер сорвется, поскольку не удалось тебе навязать мне свою волю, чтобы я в присутствии руководства проявил себя как любитель погулять».
Я говорю:
— Хочу спеть…
И пою:
В зале, конечно, оживление, а Шельменский быстренько мне глаза развязал и говорит:
— У вас большая сила воли. Я хотел отвлечь ваши мысли от служебных дел, но у меня это получилось только в самом конце опыта. Спасибо.
А я думаю: «Это вам спасибо». Вернулся я на место. Пока шел по проходу, ни на кого не смотрел, вдруг слышу:
— Ну, Семен Семенович, силен ты!
Но это сказал не управляющий. Это Мигунов из отдела сбыта реплику бросил.
Концерт был в пятницу, да? А в воскресенье утром газета вышла, а в газете рецензия. Вернее сказать, не рецензия, а фельетон. И там весь концерт полностью описан.
Все пересказывать не стану, одно только место приведу:
«Доколе наш город будет подвергаться набегам «диких» бригад и ансамблей откровенных халтурщиков».
А дальше говорится про артистов, и в особенности про Эдуарда Шельменского. Оказывается, он деятель — пробы ставить негде. Ловчила и жулик, каких поискать.
Вся эта гоп-компания, безусловно, скрылась и, скорей всего, уже держит путь в новом направлении.
Так что они-то все уехали.
А я остался со своей сильной волей.
И теперь вы мне только одно скажите: с каким лицом я в понедельник на работу выйду?
Я вас спрашиваю. А?..
Будь я посмелей, прямо сейчас узнал бы номер и позвонил лично министру связи. Сказал бы: здравствуйте, товарищ министр. Говорит некий Попов. Вы меня, конечно, не знаете, но это значения не имеет. Звоню вам с целью сигнализировать об отдельных недостатках в работе почты. Я оторву вас всего на пять минут и скажу, что двигало моим пальцем, когда я набирал ваш номер телефона.
Работаю я в Межстройремконторе. Приглашает меня управляющий и говорит:
— Семен Семенович! Вот письмо, которое я получил с утренней почтой. Чтобы нам зря не терять время, я вас ознакомлю, товарищ Попов, с этим, прямо скажу, малоприятным письмом: «Уважаемый товарищ управляющий! Я долго думала — писать или не писать, а потом решила — напишу, открою глаза руководству конторы. Как женщина и, возможно, будущая мать, хочу описать личность вашего сотрудника С. Попова…»
