— Правда? — спросила Надя, и Павлик почувствовал, что она не только не огорчена, а наоборот — даже довольна его ответом. Между тем так оно и было. «Если б сразу сказал — «нравится», — подумала она, — значит, ему все равно, какая кофточка на мне, эта или другая. А он сказал — «не нравится», значит, он заинтересован и хочет, чтобы я лучше выглядела. И к тому же он прав. Эта кофточка чересчур пестрая, от нее даже глаза устают. Лучше взять ту, голубую с каемочкой».
Через минуту Надя показалась из примерочной в другой кофточке. Теперь она уже не стала спрашивать, только посмотрела на Павлика.
— Высший класс! — сказал Павлик.
— Выпишите! — сказала Надя продавщице, радуясь тому, что у них целиком и полностью совпали вкусы.
А когда продавщица, протянув ей чек, доверительно шепнула: «Все правильно. Голубенькая вам больше идет», Надя указала на Павлика:
— Раз он одобрил — значит, все!
Павлик усмехнулся и, встретившись глазами с продавщицей — миловидной девушкой в фирменном халатике, отвлеченно посмотрел по сторонам, словно бы желая сказать, что у него на сегодняшний день есть дела поважнее, чем выбор какой-то там кофточки.
Три солдата молча ели эскимо. Движения их были до смешного ритмичны. Выходило это у них, конечно, случайно, но поглядеть со стороны, можно подумать, что им кто-то беззвучно подает команду — откусить, подождать, пока растает, проглотить, еще разик откусить.
Четвертый тоже ел мороженое и при этом считал вслух. В паузах он успевал еще вставить словцо, а то и короткую фразу.
— …Тринадцать… Ну, ты подумай!.. Четырнадцать… Пятнадцать… Силен!.. Шестнадцать… Вот дает!.. Семнадцать… Восемнадцать… Ну, где же он?.. Девятнадцать… Двадцать… Ведь это надо же…
И Павлик с Надей считали, но про себя. Они и другие посетители, что стояли рядом, и эта четверка совсем еще молодых солдат — все неотрывно смотрели на темную беспокойную воду бассейна.
И вдруг вода с шумом расступилась, и на ее поверхности возникла морда бегемота — массивная, с круглыми вытаращенными глазами.
— Здоровеньки булы, — сказал бегемоту мужчина в дырчатой соломенной шляпе. — Мы тебя давно ожидаем. Почему долго не вылазил?
Было заметно, что владелец шляпы слегка навеселе.
Бегемот разинул огромную пасть и медленно повернулся в противоположную сторону.
— Видал? Он с тобой отказывается говорить, — заметил кто-то из зрителей, и, как бы в подтверждение этих слов, бегемот снова скрылся под водой.
— Сколько же он может не дышать? — спросила Надя.
— Очень долго, — сказал Павлик.
Только что отшумел короткий летний дождик, и стало немного прохладней. Весело блистали дорожки, над бетонными скалами и горками поднимался пар.
Они шли по дорожке, ненадолго задерживаясь у клеток и вольеров, и каждый при этом думал о своем.
«Знакомы мы со вчерашнего вечера, а почти что ничего друг про друга не знаем. Только я и знаю, что мы ровесники и что она тоже приехала поступать в ПТУ.
Что еще? Похоже, что она довольно-таки самостоятельная и немного о себе воображает. Но вообще-то она девчонка неплохая, а то, что она старше меня на два месяца, то это никакого значения не имеет. Но все же интересно, о чем она особо мечтает? Какие у нее подруги и друзья? И много ли у нее друзей? Не подруг, а именно друзей. А то, что она очень складная и вообще симпатичная, это всем ясно и без электрического освещения. Лучше всех она это сама знает. Походка у нее плавная, и волосы свои она каждую минуту поправляет, чтобы все жители городов и сел знали, какая она заметная и вообще… А профессия, которую она себе наметила, — кондитер — неплохая. Тут можно и фантазию проявить, и талант, если он, конечно, у нее откроется во время учебы. И тут что ценно, каждый с ходу поймет — хорошо она работает или нет. Люди едят твою продукцию и облизываются, — значит, ты мастер, тебе почет и уважение. А если люди едят и плюются — чао, ищи себе другую профессию. Интересно, кто ее родители? Говорит, что большей частью с бабкой живет и что эта бабка в прошлом — боевой товарищ, была на войне и так далее. У нее бабка, а у меня дед. Только его давно уже, к сожалению, нету. Я бы, конечно, мог ей сказать, кто он был. Но пока ей не надо говорить. А то она еще подумает, что я хочу этим повысить себя как человека. Мне это совершенно ни к чему. Если в дальнейшем нужно будет сказать — скажу. И про улицу. А не поверит — фотографию его покажу, тем более она у меня с собой. Кстати, не забыть взять фотокарточки».
— О чем задумался, Коротеев? — спросила Надя.
— Да так… О международном положении. Не забыть нам фотокарточки получить.
— И я об этом только что подумала, — сказала Надя.
