— А бабушка, с которой она живет, — продолжал Павлик, — участница Великой Отечественной войны, награждена орденом и медалью.
— При чем тут бабушка?
— Завтра мы с Надей подадим заявление.
— Какое заявление? — испуганно спросила мама.
— В ПТУ. Я в свое, она в свое.
— Как ты все-таки мог?..
Павлик улыбнулся: «Интересный разговор. Ты мне про Ерему, а я тебе про Фому».
— Ну, чего ты молчишь, Павлик? Скажи что-нибудь.
— Она тебе тоже кланяется, — сказал Павлик и бросил взгляд на Надю.
И Надя подтвердила кивком, что она кланяется.
— Павлик, ты уже взрослый. Мне неудобно, особенно по телефону, объяснять тебе простые истины. — Мама сделала паузу и негромко спросила: — Она здесь? Рядом с тобой?
— Конечно! — ответил Павлик. — Я же говорю, она тебе кланяется. Мам, ты не волнуйся. Папе привет, и учти, ты это сама сказала, я взрослый. Считай, что я уже электромонтажник.
— Ладно. Смотри у меня.
— Привет! — сказал Павлик. — Спокойной ночи!
— Спокойной ночи, — немного помолчав, сказала мама и добавила: — Привет кондитеру.
Вот что значит лето — еще только шесть часов утра, и уже совершенно светло. За открытым настежь окном зеленеют верхушки пирамидальных тополей, а над ними длинные стрелы кранов указывают в разные стороны.
Надя склонилась над столом, она писала письмо своей верной Алене. Писать удобно, тихо, ничего не отвлекает. Алена, конечно, удивится, когда получит ее письмо. А впрочем, чего ей удивляться, все же самая близкая подруга — сколько лет на одной парте просидели и восемь классов вместе закончили. Алена подала в музыкальное училище. Она уже второй год играет в ансамбле народных инструментов на мандолине. Конечно, если бы она играла на скрипке или, того лучше, на арфе, было бы гораздо эффектней, но мандолина тоже ничего. Инструмент из группы щипковых, а скрипка и виолончель — те из группы смычковых.
Надя почертила «шариком» по газете — пишет хорошо, пасты хватит.
На раскладушке на пороге маленькой комнаты спал Павлик. Как он выдвинул свою раскладушку, так она и осталась. Он спал, уткнувшись лицом в подушку. Руки, как при зарядке, разведены на ширину плеч, кисти сжаты в кулаки. Если сейчас поднять раскладушку вместе со спящим Павликом и поставить ее вертикально, получится, что Павлик застыл в боксерской стойке — а ну, подходи любой!..
Надя посмотрела в окно, чирикнула прилетевшему на подоконник очень озабоченному воробышку и перечитала написанное. Письмо получается длинным, но ничего, Алена прочтет не отрываясь. Она же понимает, что кроме ее щипковых в жизни есть кое-что не менее интересное.
Надя прислушалась, ей показалось, что Павлик проснулся и смотрит на нее. Нет. Ничего похожего. Электромонтажник Коротеев спит как сурок и неизвестно кому грозит во сне кулаком.
