На следующий день он (человек из внутренней части острова) приготовит пищу, принесет и даст вакапула; он (ныряльщик) разломает раковину. На следующий день – то же самое. Он (человек из внутренней части острова) даст вакапула, он (ныряльщик) разломает раковины. Допустим, что раковины уже разбиты. Он (ныряльщик) скажет: «Хорошо! Раковины уже разбиты, я буду шлифовать». На следующий день он (человек из внутренней части острова) приготовит пищу, принесет бананы, кокосовые орехи, орехи бетеля, сахарный тростник, даст это как вакапула; этот человек (ныряльщик) шлифует. Шлифование уже закончено, он скажет: «Хорошо! Завтра буду сверлить». Этот человек (из внутренней части острова) принесет пищу, бананы, кокосовые орехи, сахарный тростник и даст это как вакапула: все это будет в изобилии, так как скоро ожерелье уже будет закончено. Точно так же он даст большое вакапула и по случаю вращения цилиндра, поскольку вскоре все будет закончено. Когда уже все закончено, мы нанизываем его на шнурок, моем его. (Обратите внимание на переход с третьего лица единственного числа к первому лицу множественного числа.) Мы даем его нашей жене, мы дуем в сигнальную раковину. Она пойдет, принесет тому человеку, нашему свойственнику, его драгоценность. На следующий день он сделает йомелу; он поймает свинью, сорвет гроздь орехов бетеля, нарежет сахарного тростника и бананов, наполнит продуктами корзину и нанижет кокосовый орех на многозубую деревянную рогатку. Вскоре он это принесет. Наш дом будет полон продуктов. Потом мы распределим бананы, сахарный тростник, орехи бетеля. Дадим нашим помощникам. Мы сидим, сидим (т. е. ждем); во время уборки он принесет ямс, сделает карибудабода (принесет плату, которая так называется) за ожерелье. Он принесет пищу и наполнит наше хранилище ямсом.
Этот рассказ, как многие другие фрагменты пересказанной аборигенами информации, нуждается в определенных поправках касательно перспективы. Прежде всего надо сказать, что события здесь сменяют одно другое с той быстротой, которая совершенно чужда той чрезвычайно неспешной манере, в которой аборигены обычно совершают такой длительный процесс, каким является выполнение катудабабиле. Количество продуктов, которые в этом рассказе, как это делается обычно, перечисляются снова и снова, здесь, возможно, и не преувеличено, поскольку – такова экономика туземцев – человек, который делает ожерелье на заказ, получает за это в два (или даже с лишним) раза больше, чем он получил бы при всякой иной сделке. С другой стороны, следует помнить: то, что представлено здесь как окончательная плата, карибудабода, есть не что иное, как обычное наполнение хранилища ямса, уже совершенное свойственниками мужчины. И тем не менее, в тот год, когда будет сделано катудабабиле, обычный ежегодный дар урожая будет называться «платой карибудабода за ожерелье». Тот факт, что ожерелье отдается жене, которая впоследствии приносит его брату или родственнику, также характерен для отношений между свойственниками.
В Синакета и Вакута изготавливаются только ожерелья из больших раковин, суживающихся к концу. Настоящие ожерелья кула, в которых диски намного тоньше, меньше в диаметре и даже по размеру от одного конца ожерелья к другому, – они вводятся в обращение кула в других местах. И об этом я еще буду говорить в одной из последующих глав (глава XXI), в которых будут описаны другие ответвления кула.
<p>IV</p>А теперь, подходя к концу этого рассуждения о калома, давайте еще раз ненадолго вернемся к нашему экипажу из Синакета, который мы оставили в лагуне Санароа. Наловив достаточное количество раковин, мореходы отправляются в плавание и вновь посещают Тевара и Гумасила. Переночевав, может быть, на одной из песчаных отмелей Пилолу, они, наконец, возвращаются в свою родную лагуну. Но перед тем как вернуться к своим, вернуться в свои деревни, они делают свою последнюю остановку на Мува. Здесь они совершают то, что называется танарере, когда сравниваются и выставляются напоказ ценности, приобретенные во время поездки. Из каждой лодки вытаскивают одну или две циновки, раскладывают их на берегу, и люди размещают на них ожерелья. Длинный ряд драгоценностей лежит на берегу, а участники экспедиции прохаживаются назад и вперед, восхищаются ими и подсчитывают их. У вождей, конечно (а особенно у того, кто был толи’увалаку этой экспедиции), всегда будет больше всего трофеев.
После завершения показа они возвращаются в деревню. Из каждой лодки раздаются звуки сигнальных раковин, по одному сигналу на каждый ценный предмет, находящийся в лодке. Если экипаж не добыл ни одного ваигу’а, то для всех его членов, а особенно для толивага, это большой стыд и большая беда. О такой лодке говорят: бисикурейа, что буквально значит «голодать».
