Я слышал, что женщины часто влюбляются в одну наружность, но внешность скваттера, хоть и красивая, была очень грубая. Не довела ли до этого Урсулу жажда, потребность любви? Я знал Урсулу еще так мало и поэтому не мог полностью понять ее характер. К тому же Урсула начало своей жизни провела в лесах, а мы почти всегда с какой-то жадностью возвращаемся к первым своим наклонностям. Может быть, эта непонятная для меня девушка создала для своего будущего такие мечты о счастье и радости, которые легче могли осуществиться в лесах, чем посреди шумных городов. Все эти мысли в моей голове быстро мелькали в эту страшную минуту ревности.
Зефан очень робко взял письмо и сел рядом со строением, вероятно, с намерением прочитать наедине без свидетелей послание Урсулы. Я стоял недалеко от него.
Но взять в руки, распечатать его, не значит еще уметь прочитать. Образование Зефана было ограниченным; после одной или двух попыток учиться, он почувствовал свое бессилие в грамоте. Он посмотрел вокруг, чтобы найти кого-нибудь, кто бы мог ему помочь; взор его упал на меня. Я с жадностью следил за малейшими его движениями. Индеец, казалось, не обращал ни на что внимания; Эндрю, поместившись в противоположной стороне амбара, с любопытством рассматривал хижину и мельницу. Зефан подошел ко мне и тихо сказал:
– Не знаю, как вам объяснить, майор Литтлпейдж: большая разница между учебой йоркской и вермонтской, что, право, я почти ничего не могу разобрать в этом письме.
Я поспешно взял письмо и стал, по желанию Зефана, тихо читать его.
Я передам здесь в подробностях послание Урсулы. Вот оно:
«Милостивый государь.
Вы всегда оказывали мне преданность и уважение: решаюсь нынче испытать искренность ваших чувств. Дядюшка мой отправляется к вашему отцу, чтобы просить об освобождении майора Литтлпейджа, который задержан без всяких с вашей стороны прав. Опасаясь, что приезд моего дядюшки будет неприятен для Мильакра и что между ними может произойти ссора, я обращаюсь к вам с просьбой отклонить все неприятности. Если же, по каким-нибудь обстоятельствам, будет задержан и дядюшка, в таком случае умоляю вас оповестить меня об этом; я буду в лесу недалеко от вашего дома. Вы легко найдете меня, идя по дороге на восток; навстречу вам я вышлю негра, который при мне.
Еще одна просьба: позаботьтесь о судьбе майора Литтлпейджа. Подумайте о том, что если с ним случится какое-нибудь несчастье, оно погубит все ваше семейство. Закон справедливый и могущественный: он найдет вас везде, куда бы вы ни скрылись. В этом случае за жизнь человека вы будете отвечать не так, как отвечают за несколько акров земли. Генерал Литтлпейдж мало обращает внимания на похищенную у него землю, он добрый, но берегитесь оскорбить или причинить какое-нибудь несчастье его единственному сыну. Повторяю, не забудьте моей просьбы: от всего сердца умоляю вас покровительствовать ему, к этому вас может принудить если не уважение и преданность ко мне, то по крайней мере ваша безопасность.
Считаю необходимым добавить, что ответ, который я дала вам в Равенснесте, при поднятии храма, решительный и последний, но если вы, действительно, чувствуете ко мне то, что старались высказать в то время, в таком случае вы сделаете все от вас зависящее, чтобы покровительствовать майору Литтлпейджу, старинному другу моего дядюшки; этим самым вы обяжете меня и успокоите.
Преданная вам
Странная девушка была Урсула! Мне стыдно стало самого себя, мне смешной показалась ревность, на минуту овладевшая всем моим сердцем. В какие безрассудные поступки увлекает нас эта ужасная страсть! Я сам был живым тому примером!.. Как я мог подумать, мог поверить, что Урсула Мальбон любит Зефана Мильакра!
– Как она хорошо пишет! – закричал молодой скваттер. – Я думаю, во всей Йоркской колонии не найдешь ей подобной. Я люблю ее до безумия!
В этом восклицании было одновременно и много комизма и много трогательного.
– Если Урсула так привязана к вам, – сказал я, – то, конечно, вы выполните ее просьбу?
– Да чем же я могу сослужить вам, майор? Клянусь, я готов отдать все на свете, чтобы только выполнить желание Урсулы, но что же мне делать?
– Ты можешь отпереть дверь нашей темницы, выпустить нас, а в лесу мы сумеем избежать погони. Выполни эту просьбу, и я обещаю, что дам тебе пятьдесят акров земли, на которой ты сможешь поселиться и жить, как честный человек.
Предложение это, казалось, соблазнило скваттера; он молчал, думал, наконец, повернувшись к лесу, где могла быть Урсула, он кивнул головой и сказал:
– Нет! Если отец не может доверять своему сыну, то кому же он после этого может доверять.
– Никто не должен помогать в беззаконном поступке; твой отец не имеет никакого права держать нас здесь, и рано или поздно он строго ответит за это перед законом.
– Он и знать его не хочет. Всю жизнь мы враждовали с законом.
– Скажи мне, однако, твой отец не опасно ранен?
– Нет, ерунда, – сказал равнодушно Зефан, не спуская глаз с леса. – Небольшая царапина… мой отец всегда быстро поправляется.
– Ну а когда поправится, что он решил сделать с нами?
