— Более редкое дело, думаешь, чем попивать виски утром, в полдень и на ночь, так, Гершом? — отвечал бортник с добродушной улыбкой.
— Ну, это же не ремесло, а дело полюбовное! Мужчина может пристраститься к чему угодно, а работа у каждого своя. По мне, никакое дело, которым человек не зарабатывает на жизнь, и делом-то считать не годится.
— Может, ты и прав, Уоринг. От виски больше людей зарабатывает себе не жизнь, а смерть.
Казалось, эта фраза, сказанная так спокойно, но удивительно кстати, поразила Склада Виски. Он внимательно смотрел на товарища целую минуту, прежде чем попытался подвести итог разговору.
— Вот и Цветик мне то же самое говорила, — медленно произнес он. — Долли и та твердит про это.
Бортник заметил, что его слова произвели впечатление, и решил, что упрек сам по себе достаточно горек и разумнее будет не пытаться сейчас продолжать разговор на эту тему. Уоринг сидел повесив голову, в глубокой задумчивости, а его спутник впервые за время их знакомства пристально разглядывал черты и выражение лица этого человека. На первый взгляд в облике Склада Виски было мало привлекательного; но если приглядеться, то можно было отыскать следы незаурядной красоты, данной ему природой. Речь его была примитивной, а лицо стало грубым и отталкивающим из-за пьянства, которое сделалось проклятием его жизни, но былая мужественная красота еще проступала сквозь эту грубую кору. Некогда лицо у него было белым и нежным, почти как у женщины, щеки полыхали здоровым румянцем, а голубые глаза были ясными и светились надеждой. Волосы были светлые, и эти черты явно выдавали его саксонскую кровьnote 45. Не столько англосаксонскую, впрочем, сколько американо-саксонскую, но она проявлялась и в сложении, и в цвете волос этого существа, столь близкого к окончательному самоуничтожению. Черты, словно вырубленные топором, и тяжеловесная медлительность движений исчезли из его рода вместе с мощью рук и ног, возможно, под влиянием иного климата, и его профиль поражал изяществом, а рот и подбородок были словно изваяны резцом великого скульптора. Признаться, больно было смотреть на лицо этого человека, погрязшего в пьянстве и быстро терявшего облик, дарованный природой. Тело его пока еще сохранило почти всю былую силу — враг прокрался в крепость втихомолку, но еще не сумел овладеть ею полностью. Бортник вздохнул, глядя на своего помрачневшего спутника, и задумался о том, обладает ли Цветик этой редкостной природной прелестью, конечно, без приобретенных ее братом отталкивающих черт.
Каноэ плыло вниз по течению весь день и следующую за ним ночь. Иногда на пути встречались мелкие помехи, и тем не менее каноэ продвигалось вперед безостановочно и уверенно. Река естественно следовала всем неровностям рельефа, и русло ее прихотливо извивалось, сохраняя направление на северо-запад, а точнее — на запад-северо-запад. Низменности вдоль реки были более «лесисты», как говорят лесорубы, а на возвышенностях по самому берегу редко виднелись прогалины, зато вдали мелькали чудесные, похожие на парк, поляны с очаровательными рощицами.
