К этому времени Марджери утратила прежнее спокойствие, ее снедала безумная тревога за последствия этой затеи. По дороге она несколько раз перекинулась словами с Бурдоном, поняла до конца, что он замыслил, и пришла к выводу, что он ведет опасную игру. Она может удасться на какое-то время, но в конце концов Бурдона ждет неудача; и вот тогда на него, а заодно и на всех них, обрушится месть дикарей. Марджери, вероятно, недооценивала силу суеверий и косность разума тех, кто подпадает под их влияние. Так или иначе, но ее женское сердце трепетало от ужаса при мысли о том, что с ними будет в случае разоблачения Бурдона. Но что можно сделать, дабы избежать страшных последствий? Ничего. Отступать поздно, кровавую расправу не предотвратить ничем, все должно идти своим чередом, как бы велик ни был риск. Желая хоть чем-то быть полезной любимому человеку, который так рискует ради нее, — а Марджери понимала, что он озабочен прежде всего ее спасением, — девушка решила обратиться к Питеру: она ощущала, что он с каждым днем относится к ней все лучше, а от его отношения зависело очень многое. Чуть замешкавшись, она оказалась рядом с ним.
— Скво нравится знахарь? — спросил Питер с таким многозначительным выражением лица, что Марджери залилась краской смущения.
— Вы хотите спросить, нравится ли мне смотреть на то, что делает знахарь, — не растерялась Марджери, находчивая, как все женщины. — Про белых женщин говорят, что они все любопытные. А жены краснокожих как?
— То же самое. Любопытства много. Скво есть скво, при любом цвете кожи.
— Жаль, Питер, что вы так плохо думаете о скво. Или у вас никогда не было скво, жены или дочери?
По мрачному лицу индейца промелькнул отблеск сильного чувства — словно электрический разряд полыхнул в полночь на грозовой туче; но он исчез с такой же быстротой, с какой появился, и мрачный лик, словно вырезанный из камня, принял свое обычное суровое и сосредоточенное выражение.
— Все вожди иметь скво, все вожди иметь детей, — гласил его ответ после некоторого промедления. — Это хорошо, а?
— Иметь детей, Питер, всегда хорошо, особенно если дети хорошие.
— Может, хорошо для бледнолицых, нехорошо для индея. Ребенок родится — бледнолицый рад, а индей огорчается.
— Я хочу надеяться, что это не так. Почему индей огорчается, видя, как его сын смеется?
— Смеется, да, смеется, пока он маленький, может быть; он маленький, не знает, что происходит. А индей вырастет и перестает смеяться. Дичи нет; земли нет; полей нет. Нет места индею — все забирать бледнолицый. Бледнолицый парень смеется, а краснокожий парень плачет. Вот как это есть.
— Нет, Питер, нет, я не хочу, чтобы это было так. У краснокожего столько же, нет, не столько же, а больше прав на эту страну, чем у нас, у белых. И Бог распорядился, чтобы он сполна получал свою долю от богатства этой страны.
Весьма возможно, что Марджери обязана своей жизнью этому искреннему взрыву чувств, которые она высказала с добротой и искренностью, не оставлявших сомнений в том, что они исходят от чистого сердца. Как странно устроен человек! Минутой раньше Питер, вынашивая планы расправы со всеми белыми, не делал никакого исключения для этой девушки; напротив, думая о предстоящем жертвоприношении, он часто сожалел, что молодые бледнолицые, в том числе бортник и его будущая скво, не были задушены еще в колыбели. Но все изменилось в мгновение ока благодаря правдивым пылким словам Марджери, которая в жизненно важном деле, неотступно занимавшем все мысли Питера, встала на сторону правых. Подобные проявления любви к ближним, завещанной Творцом своим ученикам во второй заповеди, лишний раз доказывают, что человек создан Им по Своему образу и подобию. Проявления эти, порой совершенно неожиданные, неизменно отмечены печатью божественной сущности. Без этих спорадических проблесков достоинств, до поры до времени дремлющих внутри нас, судьба нашей расы внушала бы отчаяние. Мы, однако, находимся в надежных и милосердных руках; и все замечательные события, происходящие в этот момент вокруг нас, представляют собой не что иное, как постоянно предпринимаемые Провидением шаги по направлению к славной цели. Среди средств к ее достижению найдутся и ошибочные, и заведомо ложные, и ни одно, наверное, не будет достаточно мудрым, чтобы наставить нас точно на путь истинный, по которому нам следует идти; но даже преступления, ошибки и заблуждения станут средством, помогающим достигнуть предназначения, предначертанного еще до основания этого мира.
— Моя дочь так желает? — отозвался Питер на горячий порыв Марджери. — Разве бледнолицая скво может желать, чтобы индеям оставлять земли для охоты?
— Тысячи белых этого хотят, Питер, и я в том числе. Часто, очень часто мы беседуем об этом, сидя вокруг семейного огня, и даже Гершом, когда его голова не затуманена «огненной водой», думает так же, как и мы все. И Бурдон тоже так думает, я знаю. Я слышала, как он говорил, что надо бы конгрессу принять закон, запрещающий белым в будущем забирать земли у индейцев.
