— Не умею, Цветик. Слышал, слышал, как молился знахарь-проповедник бледнолицых, но бедный индей не знает, как разговаривать с Великим Духом. Ты, Цветик, обратись к Великому Духу заместо меня. Он, Цветик, твой голос знает и склонит ухо к твоим словам. А Питера, который так долго ненавидеть своих врагов, он слушать не станет. Может, даже рассердится, услышав голос Питера.
— Здесь вы заблуждаетесь, Питер! Уши Господа Бога неизменно открыты для наших молитв, если только они искренни, а в вашей искренности я не сомневаюсь. Вы уже знаете с моих слов, что я собираюсь сказать Богу, и сейчас я помолюсь вместе с вами и за вас. Чем раньше вы начнете обращаться к Всевышнему, тем лучше.
Марджери медленно повторила слова молитвы. Она разъяснила Питеру ее историю, а также значение некоторых выражений, которые иначе остались бы им не поняты, хотя Питер довольно бегло говорил по-английски, особенно усовершенствовавшись в этом языке за последние несколько недель общения с его белыми носителями. Труднее всего Питеру далось понятие прегрешения, но Марджери, проявив незаурядное упорство, не успокоилась до тех пор, пока ее ученик не составил себе относительно верного представления о значении каждого термина. Затем она предложила индейцу опуститься на колени, и впервые за всю свою жизнь этот сын прогалин и прерий пал ниц и возвысил голос, обращаясь к Богу.
Истины ради следует заметить, что Питер и прежде в душе часто обращался к своему Маниту с просьбами, но все они носили чисто земной характер, да и Великого Духа, к которому он тогда адресовался, он наделял совсем иными чертами, чем обладал, по его нынешним представлениям, Господин неба и земли. Бога он молил совсем о другом. Мы этим вовсе не хотим сказать, что наш индеец уже целиком и полностью обратился в христианство: это учение содержит много догматов, о которых Питер имел весьма смутное понятие; но всем своим существом он сделал первый шаг в направлении к этому великому духовному преобразованию, и его гордыня уступила место смирению, а сознание своей силы — сознанию собственной слабости. И он видел верный знак изначальной любви Создателя в том, что сам испытывал такое же чувство ко всем творениям рук Его.
С доверчивостью ребенка, внимающего наставлениям любящей матери, Питер повторял следом за Марджери неспешно произносимые ею слова молитвы. Но вот она замолчала, и он поднялся с колен. Физически он остался таким же, каким был всегда: крепким мужчиной, испытывающим после утомления новый прилив сил, способным вынести, как в самые трудные дни войны, и голод и усталость; но в нем произошло огромное изменение нравственного свойства. Отличавшая этого вождя несокрушимая уверенность в себе и в справедливости соблюдаемых им традиций уступила место смиренным сомнениям в собственных суждениях. В результате он уже не решался в вопросах морали руководствоваться своими личными взглядами, а уж во всем, что касалось религии, вел себя как настоящий ребенок. Окажись Питер в хороших руках при более благоприятных обстоятельствах, он мог бы достичь поразительного нравственного преображения; а пока что, не погрешив против истины, мы можем лишь утверждать, что при тех условиях, в коих он находился, он пребывал лишь в начале этого преображения, пусть и весьма многообещающем.
Питер и Марджери настолько отдались своему религиозному чувству и воплощению его в молитву, что напрочь забыли о необходимых мерах предосторожности. Когда они поднялись на ноги, солнце уже клонилось к заходу. И тут Питер сделал открытие чрезвычайной важности: за ними наблюдали два молодых воина из числа потаватоми; он сразу понял — это следопыты, разосланные Медвежьим Окороком во все стороны на поиски беглецов.
В иное время Питер без малейших колебаний направил бы дуло своего ружья на непрошеных свидетелей; но, находясь в новом для него состоянии духа, он поступил совершенно иначе. Марджери завел в кусты и спрятал там, а молодых воинов жестом руки подозвал к себе и велел им отправляться восвояси. Прежде он бы, не испытывая угрызений совести, обратился к обману и, направив молодых людей на ложный путь, избавился от них; но сейчас его душа восстала против подобной лжи. Как только молодые люди, исполняя приказ Питера, поспешили в свою сторону, он следом за Марджери направился в лагерь. Она еще не успела досказать Бурдону о только что происшедшем, как Питер появился рядом с ней.
— Индейцы узнали о нашем лагере! — вскричал бортник, едва завидев Питера.
— Именно так. Потаватоми видеть скво, идти и говорить своему вождю. Это точно, — подтвердил Питер.
— Что же делать? Сражаться за спасение наших жизней или бежать?
— Садитесь как можно скорее в каноэ. Молодые люди дойдут до вождя не раньше чем через полчаса. За это время мы должны уплыть как можно дальше. Здесь оставаться не хорошо. Индей приходить примерно через час.
