Однако если Мухаммед, согласно Корану, выражает сомнение по поводу этических качеств человека, который в течение сорока дней не ел мяса, или на вопрос приверженца раннего ислама, почитаемого некоторыми в качестве махди, почему он в отличие от своего отца Али пользуется косметическими средствами для волос, отвечает: «Чтобы иметь успех у женщин», то этому нет равного в агиологии этической «религии спасения». Однако ислам не является таковой. Понятие «спасения» в этическом смысле этого слова чуждо ему. Бог ислама – безмерно могущественный, но милостивый господин, выполнение заветов которого не превышает человеческих сил. Устранение частной вражды в интересах сохранения ударной силы вовне, регулирование законного сношения между полами в строго патриархальном смысле и запрещение всех незаконных его форм (при сохранении конкубината с рабынями и легкости развода это было фактически очевидной сексуальной привилегией богатых), запрещение «ростовщичества», налоги на ведение войны и помощь бедным – все это были меры политического характера. К этому в качестве специфических для мусульман обязанностей присоединялось: признание единого Бога и его пророка – единственное догматическое требование, раз в жизни паломничество в Мекку, пост раз в году, в месяц рамадан, еженедельное присутствие при богослужении и ежедневные молитвы. Для повседневной жизни предписывались: определенная одежда (экономически еще теперь существенное требование при обращении диких племен), исключение нечистой еды, вина и азартных игр (что также имело большое значение для отношения к спекулятивным сделкам). Индивидуальные поиски спасения и мистика чужды раннему исламу; богатство, власть, почет – таковы посюсторонние обещания раннего ислама, его обещания солдатам, и чувственный солдатский рай в мире ином. Исконное понятие «греха» также носит феодальный характер. «Безгрешность» пророка при свойственных ему сильных страстях и вспышках гнева по ничтожным поводам является поздней теологической конструкцией, в действительности ему по Корану совершенно чуждой; так же чужда была ему и после переселения в Медину какая бы то ни было «трагичность» в ощущении своей греховности; эта черта осталась в ортодоксальном исламе; грех здесь – отчасти отсутствие ритуальной чистоты, отчасти святотатство (как, например, ширк, многобожие), отчасти неповиновение положительным заповедям пророка или несоблюдение сословного достоинства посредством нарушения обычая и приличий. Безусловность существования рабства и зависимости, полигамия, презрение к женщинам и их подчиненное положение, преобладающий ритуальный характер религиозных обязанностей в соединении с большой простотой требований в этой области и еще большей простотой этических норм – все это специфические признаки сословного феодального духа. Напряженная ситуация в исламе в результате возникновения теологически–юридической казуистики и отчасти просветительских, отчасти пиетистских философских школ, с одной стороны, проникновение в него персидского суфизма из Индии, образование ордена дервишей, испытывающего до сего дня сильное влияние индийцев – с другой, не приблизило ислам в решающих пунктах к иудаизму и христианству. Они были специфическими религиями городских жителей, тогда как для ислама город имел лишь политическое значение. Характер официального культа в исламе и его сексуальные и ритуальные предписания могут способствовать известной трезвости в образе жизни.
Среди горожан низших слоев почти повсеместно распространена религия дервишей, которая, все время увеличивая свое влияние, превосходит по своему значению официальную церковную религию. Это частично оргиастическая, частично мистическая, во всяком случае внеповседневная и иррациональная, пропагандистски действенная благодаря своей простоте религиозность, а также полностью традиционалистская повседневная этика придает образу жизни такой характер, который по своим последствиям прямо противоположен пуританской и вообще любой жизненной методике мирской аскезы. По сравнению с иудаизмом исламу недостает глубокого знания закона и казуистического склада ума, питающего рационализм иудеев. Идеал ислама – воин, а не книжник. Отсутствуют в нем и все обетования Царства Мессии на земле и скрупулезное выполнение требований закона, которые в сочетании с учением священнослужителей об истории, избранности, грехе и изгнании Израиля обусловили характер иудейской религиозности и все, что последовало из нее.
