Целый ряд причин давал пищу синьории: мирный характер бюргерства, отвыкшего от военной службы, рационализация военной техники и образование профессиональных войск, а также развитие и преуспеяние тех групп в среде знати, которые – как, например, рантье и ростовщики – были и социально, и экономически заинтересованы в наличии «двора» в городе. Те же причины создавали некоторые шансы к преобразованию синьории в наследственное патримониальное княжество, возникновение которого можно считать пунктом, завершающим цикл развития итальянских городов. Развитие итальянских городов, замечает по этому поводу Вебер, которое шло от города как составной части патримониальных и феодальных союзов -через период самостоятельного господства знати, приобретенного революционным путем, затем через господство цехов к синьории и, наконец, пришло вновь к городу как составной части относительно рациональных патримониальных союзов, – это развитие не имеет себе полной аналогии в остальном средневековом Западе. Зато на первый, взгляд поразительно сходно с только что бегло намеченной социально–политической эволюцией итальянских городов шло развитие в древней Греции и в Риме.
Начать с того, что экономическая структура аристократических фамилий была очень сходной: и там, и здесь это главным образом рантье и предприниматели, лишь косвенно участвующие в делах своими капиталами (Gelegenheitsunternehmer, по терминологии Вебера), но не купцы (самая работа купца считалась, как известно, унизительной, даже позорной для родовитого человека, особенно в древности). Так же сходна и история борьбы аристократических фамилий и родов с плебсом в Риме и демосом в Элладе. Итальянские «капитаны» напоминают римских трибунов или спартанских эфоров. Мелкие ремесленники и в античном городе также редко достигали власти, а тем более господства. Следствием демократизации античного города было то же проведение в жизнь и закрепление официального характера городских политических союзов и перемена в системе городского управления – создание краткосрочных должностей. Сходно и явление тирании – везде, впрочем, локально ограниченное.
Но наряду с этими сходными чертами имеется и ряд крупных различий. Прежде всего основным классовым противоречием античного полиса является противоположность не рантье и ремесленников, а городских патрициев, имеющих в своих руках средства вооруженной защиты, как кредиторов и ростовщиков, и крестьян как должников. Далее: полис – это береговой город, береговая община воинов (eine Küstensiedelungsgemeinschaft von Kriegern): он еще делится на филы и фратрии – остатки первоначальных военно–сакральных подразделений наподобие «сотен» древних германцев (S.557). Средневековый город есть по преимуществу (за исключением некоторых итальянских городов) город сухопутный, и возник он иначе.
Другое отличие – в окружающей обстановке: античный город боролся с басилевсами, и возникновение римского сената и магистратов или афинского ареопага есть результат постепенного превращения городской царской власти в годичную магистратуру; средневековый город боролся со своим городским сеньором. Если, однако, несмотря на все эти различия, мы наблюдаем и здесь так много сходства, то причина тому в особом характере как итальянского, так и античного города: и тот и другой – правда, в весьма различной степени – не просто города, но города–государства (Stadtstaaten). Остальные средневековые города – среднеевропейские и североевропейские – имели гораздо меньше сходных с античным городом черт, чем итальянские.
Так, например, английские города проделали совершенно своеобразный цикл социально–политического развития, обусловленный большой силой королевской власти в Англии. В Англии еще более, чем в других странах Европы, города были вначале бургами и обладали властью над городской округой (Stadtmark). Но после норманского завоевания (XI в.) бурги стали строиться преимущественно вне городов, и города все более и более становились поселениями, ориентированными главным образом на экономику (ökonomischorientierte Körperschaften) (S.548). Короли смотрели на них как на опору против феодальных сил и как на объект обложения. Conjurationes протекали в Англии обычно в форме образования гильдий, которые и правили фактически городом. И в Англии города, конечно, нередко получали привилегии от короля, но эти привилегии так же, как и conjurationes, не делали город автономной корпорацией: это были обычные сословные привилегии внутри сословного государства – и только.
