Для пророков характерно, что их миссия не поручена им кем–либо, а узурпирована ими. Впрочем, так поступали и «тираны»[158] в греческих полисах, которые в функциональном отношении были очень близки легальным эсимнетам и проводили также специфическую религиозную политику (часто, например, в виде поддержки популярного в массах – в отличие от знати – культа Диониса)[159]. Но пророки узурпируют свою власть в силу божественного откровения и для религиозных целей, а типичная для них религиозная пропаганда прямо противоположна по своей направленности типичной религиозной политике греческих тиранов, она заключается в борьбе с экстатическими культами. В основе своей политически ориентированная религия Мухаммеда и его положение в Медине[160] – среднее между положением итальянского подеста и Кальвина в Женеве – определялись его чисто пророческой миссией: он, купец, был сначала руководителем объединений благочестивых горожан в Мекке, пока не пришел к убеждению, что внешней основой его миссии должна быть заинтересованность воинских родов в военной добыче.
