В настоящий сборник включены произведения, в детективном жанре рассматривающие существенные стороны жизни чехословацкого общества. В повести в «Избранное общество» словацкий автор Петер Андрушка рассказывает о социально опасном типе людей, стремящихся жить «в свое удовольствие» любой ценой.
Юлия нравилась ему с той поры, как он начал замечать девушек, но, увы, – так уж часто бывает – никакого интереса к нему не проявляла. Ее привлекали парни с гонором, спесивые, как их отцы. Якуб Калас не был сыном крестьянина, его отец работал в городе, на фабрике, и Якубу даже казалось странным, почему, собственно, они живут в деревне. Но потом он понял, что отец и мать ни на что не променяли бы свой крошечный, тщательно ухоженный дворик с гусями и курами, свой огород с плодородной землей, ну и, конечно же, свой просторный дом у самой дороги. Якуб, пока был маленьким, играл с мальчишками из крестьянских дворов – тех, кто не крестьянствовал, можно было пересчитать по пальцам, в селе жили всего четыре настоящих пролетарских семьи, несколько ремесленников, да на верхнем и нижнем концах подстерегали клиентов два корчмаря и еще двое – в центре. Большинство населения составляли крепкие, зажиточные крестьяне, гордые и заносчивые, были и селяне победней, поскромней, но и те ходили по деревне, задрав нос. Эту привычку они сохранили и во времена, когда лошадей вытеснили первые тракторы, а никому не нужные теперь хлысты только для виду торчали за голенищами. Якуб играл с крестьянскими детишками, за кусок сыра или краюху хлеба с солью помогал разбрасывать на полях навоз, поить лошадей из деревянного желоба, который стоял во дворе самой большой корчмы возле колодца с журавлем; он научился выдаивать молоко из коровьих сосков прямо в рот и удирать со всех ног, чтобы не поймала и не надавала затрещин обозленная хозяйка. Потом игры кончились. Мальчишки подросли, у них появились свои заботы, а Якуб Калас стал ходить с отцом в город. Юлия ему нравилась, однако он ей не навязывался. Раз-другой сделал попытку сойтись покороче, скрасить доверительными нотками случайные встречи, завести взамен обычного зубоскальства, пустой болтовни, неуверенного юношеского вздора серьезную беседу, которая могла бы заинтересовать девушку. Но Юлия только морщила нос, надувала губки и ухмылялась. Словом, не принимала его всерьез. И Якуб отступил. Не то чтобы сдался, всего лишь отступил. Пожалуй, даже и не отступил, ведь ни о каких отношениях между ними еще не было и речи, просто перестал ее замечать. Тот клочок памяти, тот беспокойный уголок, который вновь и вновь напоминал о себе, бередя душу, так что печаль выливалась, словно вино из откупоренного сосуда, время быстро заносило новыми переживаниями, сглаживало, выравнивало.
Юлия вышла замуж прежде, чем его повысили по службе. Он желал ей счастья, но и за себя был рад. Сами знаете, как это бывает. Можно заречься, отказаться от всех воспоминаний, но пока девушка свободна, пока не замужем, она притягивает твой взгляд, будит беспокойные мысли, манит и дразнит. Ведь не может же здоровый мужчина начисто потерять интерес к женскому полу, а Якуб Калас был здоровым, нормальным парнем. «Удалец в милицейской форме», как ласково называла его мать.
Юлия вышла замуж удачно. Якуба ее супружеская жизнь не интересовала. Он сознательно избегал мыслей о пригожей девушке, и это ему удавалось. Удалец в милицейской форме выполнял то одно, то другое задание… Времена после войны были сложные, а он относился к своей службе со всей серьезностью.
Только в последнее время, вновь поселившись в родном селе, Якуб Калас кое-что услышал о Юлии.
