Но Тимофей ему не ответил. Он был увлечен борьбой бегунов.
Петр внимательно следил за Думлером. В руке у него мерно тикал секундомер.
– Вот ты говоришь, – сказала Ольга, – что уважаешь женщин, а на деле выходит обратное.
– Разве я тебя чем обидел? – спросил Петр и поглядел на секундомер.
– Нет. Но я чувствую какой-то обман.
– Чувствовать хорошо при любви, а на соревнованиях надо думать и рассчитывать.
– Иногда мне кажется, что ты мне совсем чужой. А между тем я тебя знаю уже давно.
– Все это истерия. Посмотри-ка лучше, что выделывает француз.
Думлер бежал впереди всех. Александр измучил его своими внезапными бросками. И он раз навсегда решил отделаться от него. Француз бежал теперь во всю силу, несмотря на то, что до конца остался еще целый круг. Александр следовал за ним в пяти метрах. Сергей отстал, но у него в запасе было еще много сил. Его несколько раз подмывало броситься вдогонку за французом и Александром, но он сдерживался и бежал так, как требовал расчет дистанции. Публика чувствовала приближение финиша и стала кричать Сергею. Но он не обращал на это внимания.
– Француз бежит, как чистокровный арабский конь, – продолжал Петр. – Все-таки у него очень хороша техника.
– Александр еще догонит его, – возразила Ольга.
Сергей неожиданно для публики стал сокращать просвет между собой и бегущими впереди. Александр оглянулся и опять сделал бросок. Француз с яростью не дал ему вырваться на первое место. Сзади быстро приближался Сергей.
– Будет борьба! – сказал Петр.
– Да, и жестокая! Я хочу победить! – Ответила Ольга.
Петр быстро взглянул на нее.
– Ты о какой борьбе?
– О нашей! Мы должны сегодня же договориться раз и навсегда!
– Ты сегодня что-то очень боевая.
– Иногда трудно быть спокойной.
– Это верно.
Петр посмотрел на секундомер.
Ольга говорила:
– Это мерзко! Ждать! Ждать чего-то, жизнь идет мимо, а ты лишена всех ее радостей!
– Ты же знаешь, нам еще не время думать о детях.
– Твоя теория! Я хочу знать…
Сергей обогнал Александра и Думлера. Александр сразу же отстал на десять метров, а француз не хотел отставать от Сергея и бежал изо всех сил. До конца оставалось двести метров. Сергей оглянулся. Сзади тяжело дышал Думлер. Сергей стал финишировать. Помогая телу устремляться вперед, он заработал даже локтями. Публика кричала от восторга.
– Что ты хочешь знать? – спросил Петр.
– Ты любишь меня или нет? – Ольга взяла его за руку.
Петр отстранил ее потому, что в руке у него был зажат секундомер.
– Ну если: да?
– Нет, ты скажи определеннее…
– Смешно, когда об этом много говорят!
– Тогда нам больше не о чем толковать! Не о чем и незачем!
– Ну вот, опять поссорились. Снова будут хлопоты и всякие конференции по разоружению.
Ольга встала. Сергей был почти у финишной ленты. Думлер сильно отстал и бежал по самому краю зеленого поля. Потом внезапно остановился и сошел с дорожки на траву. К Думлеру подбежала жена, он развел руки в стороны и глубоко вздохнул.
– Le Coeur? le Coeur! – сказал он. – Dans toute distance j'avais le mouveis coeur[1].
Сергей разорвал финишную ленту. Александр тоже закончил бег.
– Ты проиграл, – жестко сказала Ольга, указывая программой на Думлера.
– В чем? – спросил Петр.
– Во всем! – она кинула программу на землю. – я перестану любить тебя.
– Ну вот, опять придется просить прощения, – сказал Петр и взглянул в последний раз на секундомер.
Ольга вздохнула и пошла к выходу.
А Тимофей и Дмитрий, сидящие на северной стороне стадиона, приветствовали Сергея.
Над каменистым склоном горы Тайбарге летает планер. Он бесшумно движется вдоль склона. Когда долетает до края, то делает красивый плавный разворот и летит обратно. Медленно и бесшумно. Потом поворачивает назад. Так летает все время. С моря дует бриз. Ветер обтекает гору, и планер держится в его потоках. Вдали плещется море. Плещется и дышит прохладой. Сверху кажется, что до моря можно добросить камень, но это обман зрения. Море далеко, несмотря на то, что до горы порой доносится шум, похожий на говор волн. Днем бриз дует с моря, а ночью он меняет свое направление и дует уже с суши. Но планер все равно продолжает летать над склоном. Это рекордный полет Николая Воронцина. Он сидит в кабине и управляет планером. Окошко кабины открыто, и лицо Николая обдувает морской ветер. Николай разговаривает сам с собою.
