Я прибыл в обеденное время, прекрасным солнечным днем середины мая. Сады цвели и благоухали; было просто восхитительно оказаться среди прохладного мрамора виллы после прогулки от пристани для яхт под яркими, опаляющими солнечными лучами. Но (читателю придется положиться на мое честное слово, ибо иных доказательств у меня нет), едва ступив в дом, я сразу почувствовал какое-то смутное беспокойство. Это чувство, если можно так выразиться, было весьма неопределенным, хотя и очень сильным, и я помню, что, увидев письма, ждущие меня на столе, сразу же предположил, что причина моего беспокойства скрыта как раз в этих письмах. Тем не менее, вскрыв их и пробежав глазами, я был вынужден признать, что в них не содержалось ни малейшего повода для беспокойства: все известия были исключительно благоприятными. Но то, что мое предчувствие не оправдалось, нисколько не рассеяло моего беспокойства. В этом прохладном, напоенном ароматами доме что-то было не так.
Я упоминаю об этом лишь потому, чтобы постараться объяснить тот факт, что, хотя я, как правило, сплю очень крепко, и свет, который горит, когда я ложусь в постель, гасится обычно с моим пробуждением на следующее утро, свою первую ночь на Вилла Каскана я провел отвратительно. Это также может объяснить тот факт, что когда я засыпал (было это на самом деле, или только думал, что это было на самом деле), сны мои отличались яркостью и оригинальностью, оригинальностью в том смысле, что никогда прежде мне не снились те образы, которые в ту ночь полностью завладели моим рассудком. К тому же, помимо томительного предчувствия чего-то нехорошего, некоторые слова и события, случившиеся в тот день, возможно, также были как-то связаны с происшедшим той ночью, а потому будет не лишним здесь о них упомянуть.
После обеда мы отправились на прогулку с миссис Стэнли, и она указала мне на незанятую спальню на втором этаже, попасть в которую можно было из комнаты, в которой мы обедали.
- Мы оставили ее незанятой, - сказала она, - поскольку у меня и Джима есть очаровательная спальная и гардеробная, как ты видел, в крыле, а если бы мы поселились здесь, то должны были бы превратить столовую в гардеробную и обедать внизу. И поскольку у нас есть там маленькая квартира, а у Артура Инглиса тоже есть маленькая квартира, но в другом конце дома, я вспомнила (кажется странным, не правда ли?), что ты однажды говорил, что чем выше располагается твое жилище, тем большее удовольствие это тебе доставляет. Поэтому я выделила тебе комнату на верху дома, вместо того чтобы предоставить эту.
Сказать по правде, сомнения, зыбкие, как и охватившие меня предчувствия, проникли в мой разум. Мне было не понятно, зачем миссис Стэнли рассказывает мне все это, если рассказывать было вовсе не обязательно. Возможно, именно в тот момент у меня появилась мысль о том, что в свободной спальне присутствует нечто, нуждающееся в объяснении.
Второе событие, возможно, ставшее причиной моего сна, было следующее.
Во время обеда разговор на какое-то время переключился на призраков. Инглис, убежденный в своей правоте, заявил, что любой, верящий в существование сверхъестественных явлений, достоин называться ослом. После чего тема была исчерпана. Насколько мне помнится, больше ничего не было сказано и не случилось ничего, что могло бы стать причиной дальнейшего.