– Ты правда ничего не почувствовал? – тихо спросила Эсси.
– Горячо было, но терпимо, – ответил я. – Хозяин особенно меня ценил за то, что я почти не ощущаю боли. Таких людей очень мало.
Хадрисс устроился по другую сторону костра, недовольно посматривая на меня маленькими медвежьими глазками. Ну, его можно понять… Я же рассматривал камешек с выцарапанным на нем знаком. Перебрав остальную добычу, ничего похожего я не нашел, а вдобавок не смог вспомнить, в какую именно посудину был вставлен проклятый камень!
Хадрисс же вообще не обращал на это внимания, когда ломал… Спасибо Эсси, она припомнила какую-то чашу, но найти ее останки в перекрученных кусочках серебра теперь уже было немыслимо.
Итак, что получается? У меня был камень с выцарапанным на нем знаком, я бросил его в огонь… вышло зрелищно. Я не произносил никаких особых слов, я сроду не знал ни единого заклятия или даже простейшего заговора! Значит, я здесь ни при чем. Сработал сам камень либо знак на нем, об этом мне доводилось слышать. Вот только… случилось это единожды или может повториться вновь? А если так, как заставить работать неведомое колдовство? Ладно, это могло подождать!
Пока же я снова раскинул свои камешки.
Ничего нового. Вот он я, вот Эсси – уже вплотную ко мне, вот Злата с Золотом. Крупный коричневый голыш – наверняка Хадрисс. Он чуть поодаль от нас всех, и именно к нему обращают острые грани опасные красные осколки. Это ему грозит опасность, и я непременно скажу ему об этом! Правда, настигнет его какая-то беда еще не сегодня и не завтра: все это творится во втором круге. А на границе с внутренним кругом оказался белый плоский камешек с хорошо заметной темной извилистой жилкой. Река, надо полагать. И вот за рекой-то Хадриссу и нужно будет поберечься…
А вот непонятная грудка камешков наконец легла так, что можно было хоть что-то разобрать. Теперь я вижу – серый слоистый обломок накрывает россыпь мелкой цветной гальки. Что-то странное, неизвестное идет к нам, а мы можем только убегать. Вот во внешнем круге замысловатой формы камешек, похожий на силуэт лошади. Везунчик, вынесешь ли?..
– Тебе правда не было больно? – спросила Эсси, когда Хадрисс засопел по свою сторону костра.
– Почти, – ответил я.
– А теперь?
– Теперь вообще ничего не чувствую, – сказал я чистую правду.
– Ясно, – вздохнула она, исчезла и больше не появлялась. Интересно, что она видит на самом деле?
– Север… – вскоре подполз ко мне Золот. – Злате плохо! Она кашляет так…
– Простыла, – равнодушно сказал я. – Холод-то какой! Небось не привыкла на земле ночевать? Ты возьми вон попону, что ли, укрой ее, все теплее…
– Ее знобит, – не отставал он, – может, ляжем по обе стороны? Лучше будет!
– Хадрисса позови, – ответил я. – Он как печка. А на мне вся одежда мокрая, как бы хуже не сделать!
Золот ушел обратно, но к оборотню не полез, хотя попону взял. К утру княжне стало хуже, ее надрывный кашель слышно было, наверно, за полдня пути.
– Здорово, – сказал Хадрисс, посмотрев на нее. – Больной девки нам только и не хватало!
– А, – отмахнулся я. – Выживет. От простуды не помирают.
– Ага, – фыркнул он. – Вспомни зимнюю кампанию!
Я помнил. Прекрасно помнил, как люди и нелюди выхаркивали легкие на снег, как сгорали от лихорадки, как проваливались в полыньи… Но там был мороз, теперь же весна!
– Весна весной, – ответил на мои невысказанные мысли Хадрисс, – а что проку? Никаких целебных трав еще не выросло. Помрет девка!
Золот вздрогнул и посмотрел на нас, как на врагов.
– Да брось, – сказал я, – ручей же рядом. Пойду коры надеру. Неужто там серебристой ивы не найдется?
Нашлась, конечно же. А отвар из коры серебристой ивы, особенно вот такой, весенней, что соком истекает, – лучше не придумаешь! Горечь, конечно, ужасная, но лечит прекрасно… если найдется в чем заварить. Тут я уж пожалел, что попросил Хадрисса всю мою добычу раздербанить. Хоть какая плошка пришлась бы в самый раз!
Правда, к тому моменту, как я вернулся на стоянку, проблема уже была решена.
– Смотри и учись, – гудел Хадрисс, и его толстые и неуклюжие с виду пальцы сновали с немыслимой скоростью, переплетая полоски коры, надранной с ближайшего молодого деревца. Золот завороженно наблюдал за ним. – Глянь! Ни капли не выльется!
– А что толку? – хмуро спросил я. – Вот, коры надрал, а…
– Дай сюда, – сказал мне оборотень. – Вечно вы… гхм… Придумаете проблему! Не умеете, не беритесь!
Золот явно ни разу такого не видал, отчего и разинул рот: из сплетенного Хадриссом неказистого то ли кузовка, то ли котелка действительно не выливалась вода. Более того, он умудрился эту воду нагреть! Дело оказалось небыстрым – пока огонь пожарче разведешь, пока камни раскалятся, – но верным. Скоро в посудину отправилась тщательно растертая кора, и я почуял хорошо знакомый терпкий запах.
– Теперь обождать немного – и можно твою красотулю отпаивать, – весело сообщил Хадрисс Золоту, поблескивая карими глазками.
– Время теряем, – сказал я, ни к кому не обращаясь.
– Это да, – согласился оборотень и тут же насторожился: – А что, погони опасаешься?