«В секторе пространства, принадлежащем планете Иллен, на астероиде 2032 DA, найдены обломки космического катера, бортовой N 011-КХ205 Крушение, предположительно, произошло в результате отказа силовой установки. Катер, потеряв управление, врезался в астероид. Пилот погиб мгновенно. Найденные останки принадлежат Грегу Мартасу, человеку, широко известному, как принято выражаться, в узких кругах. Сведения о месте захоронения будут предоставлены родным и близким погибшего, которые могут обратиться…»
Лишь кое-какие женщины, услышав о гибели Грега Мартаса, неподдельно огорчились, потому что помнили его веселым, незлым и щедрым. А многие мужчины тихо порадовались, ибо всерьез ненавидели Грега, — он многим мешал. «Кто же это его?» — думали эти люди, но ответа они так и не узнали. В несчастный же случай, конечно, никто не поверил. Такие, как Грег Мартас, не гибнут в случайных катастрофах…
…А на призыв информагенств так никто и не откликнулся: у Грега Мартаса не было родных и близких.
…В Платее, столице Арау, догорал закат.
Высокий рыжеволосый человек курил одну сигарету за другой, пряча на всякий случай огонек в ладони. С его места прекрасно был виден один из подъездов Дименеи. Именно отсюда, по его данным, должен был вскоре появиться консул.
…И он вышел — высокий, стройная широкоплечая фигура затянута в строгий костюм цвета маренго, светлые длинные волосы тут же разметал ветер… Он был не один — в сопровождении советника. Они говорили о чем-то, кажется, даже смеялись, кивали друг другу, будто договариваясь о чем-то. Потом Рауль Арье вызвал лимузин и отбыл.
Консул, нетерпеливым движением отбросив назад длинные волосы, занял водительское место в своем новом автомобиле — Вермелл его прежде никогда не видел: это был длинный, тяжелый, с благородными обводами темно-красный «цернунг» серии «альфа». Ограниченный выпуск, таких автомобилей осталось в мире всего несколько штук, и стоили они запредельно дорого…
Будто выждав немного, негромко заурчал мощный двигатель, огромный автомобиль словно прыгнул вперед, проскочил мимо, — водитель выбросил в окно окурок, мелькнула и погасла алая звездочка, — скрылся за поворотом, подмигнув тормозными сигналами…
…Спрятанная в ладони сигарета догорела, обожгла руку. Затухающий алый огонек канул в темноту…
Как и все юные волшебники, первого сентября я села в Хогвартс-экспресс, отправляясь в Школу чародейства и волшебства, чтобы научиться обращаться со своим даром. Немного страшно было уезжать от родителей и привычной жизни на целых полгода, да еще так далеко, но я привыкла к этой мысли с раннего детства и надеялась справиться достойно.
Знакомство с кем-либо не заладилось: в купе со мною оказались две девочки, которые явно сошлись еще на перроне, и теперь весело болтали, а третья уткнулась в книжку и на предложение познакомиться только назвалась и разговаривать не захотела. Ну что ж, подумала я, может быть, в школе дела пойдут лучше?
Поезд шел долго, я от скуки сперва листала «Историю Хогвартса», хотя прочла ее еще дома, потом достала свой ланч в промасленной бумаге и вежливо предложила остальным угощаться. На меня не обратили внимания ни веселые болтушки — они накупили сластей у разносчицы, — ни книжная девочка. Поев, я решила сходить выбросить обертку и вымыть руки, но туалет оказался занят. Хуже того, там кого-то отчаянно тошнило.
Я отошла подальше по коридору и встала у окна, делая вид, будто любуюсь пейзажами. Пейзажи и впрямь были очень хороши, и я едва не упустила момент, когда дверь туалета открылась, и в коридор вышел высокий мальчик примерно моих лет, темноволосый, бледный до зелени. Его откровенно пошатывало.
— С тобой все в порядке? — спросила я на всякий случай.
— Не твое дело, — огрызнулся он и распахнул форточку.
— Извини, я просто шла мыть руки и случайно услышала… — тут я подумала, что вряд ли кому-то будет приятно, если его застанут в такой ситуации, и попробовала исправить положение: — Если тебя укачивает, могу дать таблетку. Меня тоже иногда в поезде…
— Ты вроде бы шла мыть руки? — недобро посмотрел он на меня. — Вот и иди.
Я вздохнула, вошла, выбросила скомканную бумагу в урну. Тут было чисто, как ни странно, так что я сделала то, за чем пришла, и вышла.
Тот мальчик еще не ушел, он открыл форточку и дышал заоконным ветром. Что и говорить, в поезде было душновато. Еще бы, столько студентов!
Я прошла было мимо, но он вдруг повернулся и сказал вслед:
— Погоди. Извини, что нагрубил.
— Ничего, я не обиделась, — ответила я. — Видно же было, что тебе нехорошо.
«Мужчины, когда болеют, делаются невыносимыми, даже если это всего лишь легкая простуда», — всегда говорит мама.
— Все равно, я не должен был срываться.
— Ну хорошо, извинения приняты, — ответила я. — Можно, я тоже подышу? В купе душно, а соседка не дает открыть форточку, говорит, боится простуды.
Разумеется, я солгала, но разве что самую чуточку. В купе мне возвращаться и впрямь не хотелось, а мальчик мне понравился.