— Перестану есть сладкое, схожу к врачу, он пропишет правильную диету. Кожу вполне можно вылечить, — пожала я плечами, а потом сообразила, что Миртл меня не понимает, и пояснила: — Чем стонать, сходила бы к медичке и попросила что-нибудь от прыщей, зелий полным-полно. И для роста волос тоже. И посоветовалась, что тебе можно есть, а чего нельзя, чтоб не разносило так.
Уоррен похлопала глазами и перестала плакать. Видимо, такое ей в голову не приходило.
— Кстати, от слез кожа раздражается и прыщи вылезают, — просветила я. — Чем больше ревешь, тем хуже. И сознайся, когда ты огорчишься, то берешь шоколадку или булочку?
— Ага… — Миртл вздохнула. — Тогда не так плохо становится.
— Возьми лучше яблочко или морковку, если не можешь не есть, — хмыкнула я. — Все, вытрись и иди, а то я уже сейчас не дотерплю…
Она ушла, а через полминуты в туалет ввалился Том и запечатал дверь заклинанием.
— Вот это, я понимаю, сеанс психотерапии, — весело сказал он. — Я там за углом прятался, видел, как Миртл бодрым шагом удалилась в сторону медицинского крыла.
— Это опять наука бабушки Марты, — улыбнулась я. — Она всегда все знает.
— Я заметил… — Том подошел к умывальнику и что-то прошипел над ним.
Кран вспыхнул опаловым светом и начал вращаться, потом умывальник подался вниз, погрузился куда-то и пропал из глаз, открыв разверстый зев широкой трубы, приглашавший начать спуск.
— Нам что, туда? — спросила я, приглядевшись. Труба казалась бесконечной.
— Именно. Держись за меня и не бойся. — Тут Том усмехнулся и добавил: — Взлетать я пока не научился, но не упасть в состоянии. Даже с грузом.
Я предпочла закрыть глаза и покрепче вцепиться в этого ненормального. Ощущение было, словно едешь на лифте вниз, а уж какие в этой трубе царили ароматы…
— Все, приехали, — сказал Том. Я даже не почувствовала приземления, только ноги вдруг коснулись пола.
Вспыхнул огонек. Видны были мрачные стены, покрытые то ли илом, то ли слизью.
— Приятное местечко, — поежившись, сказала я.
— Идем, нам туда, — потянул меня за руку Том, и вскоре мы стояли перед огромными дверьми, украшенными перевитыми змеями с изумрудными глазами.
Том снова прошипел что-то, и двери медленно отворились, пропуская нас в гигантский зал.
— Вот он, Слизерин, величайший из четверки Основателей, — серьезно сказал мой проводник и указал на чудовищных размеров статую.
— Жутковато тут, — поежилась я. — И, кстати, ты рейвенкловец…
— Но это не отменяет моего происхождения и уважения к предку, — парировал Том, — вдобавок, гигантских воронов я что-то не встречал. А теперь стой смирно. Ты увидишь, как он появляется, но глаза закроешь, едва я скажу, ясно?
Я кивнула. Мне было очень не по себе.
Том вздохнул и снова произнес несколько шипящих звуков. На этот раз мне показалось, будто тон его стал повелительным.
Пол тяжело задрожал, а статуя Слизерина пришла в движение: казалось, будто этот мрачный господин зевает. Я чуть не завизжала, когда из открытого рта статуи начала выползать чудовищных размеров змея.
— Закрывай, — приказал Том, и я поспешно зажмурилась. Для надежности он завязал мне глаза шарфом. — Убедилась?
— У… убедилась, — прошептала я. Что-то шуршало, словно по полу тянули нечто шершавое, а потом раздалось вопросительное шипение.
Том прошипел что-то в ответ. Мне показалось, будто он приказывает змею приблизиться. И впрямь, движение почувствовалось совсем рядом.
— Дай руку, — сказал он и взял меня за запястье. — Я обещал дать тебе его потрогать.
— Может, не надо?..
— Он уже тут, — фыркнул Том, потянул меня за руку, и я почувствовала под ладонью прохладную твердую чешую. — Осторожно, он ядовитый. Кстати, надо будет яда нацедить, для зелий — бесценный ингредиент, бешеных денег стоит. Часть себе оставим, часть загоним, а то у нас шиш да ни шиша…
Меня осторожно чем-то ощупали — наверно, это был язык василиска, и я чуть не грохнулась в обморок.
Снова раздалось шипение.
— Он говорит, что с удовольствием полакомился бы тобой, — любезно перевел Том.
— Передай, что я польщена оказанной честью, — сумела ответить я. — Но предпочла бы еще немного пожить.
На этот раз мне даже удалось разобрать отдельные звуки. Видимо, Том передал мои слова, но добавил что-то от себя, очень резким и властным тоном. Потом повторил, уже приказным, и по полу снова зашуршало.
— Все, можешь открывать, — сказал Том, сдернув с меня шарф. Я еще успела увидеть исчезающий во рту статуи хвост василиска. — Ну как?
— Убить тебя мало, — честно ответила я. Меня била дрожь. — А что ты ему приказал?
— Велел никогда не прикасаться к тебе и защищать, если придется, — сказал он. — Не бойся, он тебя запомнил и не тронет. А ты что, разобрала что-нибудь?
— Нет. Так, общий смысл и интонацию, по ней понятно, о чем ты говоришь.
— Надо и тебя поучить со змеями общаться, — сказал Том задумчиво. — Умение не лишнее. Вполне вероятно, что среди твоей родни тоже когда-то кто-то из моего семейства затесался, значит, у тебя может получиться. Но скажи, правда здорово иметь ручного василиска?
— Очень, — согласилась я. — Только, пожалуйста, Том, пойдем отсюда скорее, я сейчас в обморок свалюсь!