Сопахун, оценивший серьезность положения, не удовлетворился сделанным спросонок приказанием. По его мнению, следовало созвать на совет военачальников. Потому что первоначально было намечено занять Маралбаши, этот «мост» на середине дороги Кашгар — Аксу, раньше Ма Чжунина и таким образом овладеть выгодными военно-стратегическими позициями. Однако Ма Чжунин опередил Ходжанияза, и теперь надо было сообща подумать и обсудить, как защититься от Ма Чжунина, где принять бой и как заставить отступить. Вместо всего этого сказано лишь: «Полковник Амат пусть продвигается вперед…» К какому приведет это исходу?
— Иди, пусть выполняют, что я сказал! — разозлился Ходжанияз на Сопахуна, который все еще медлил, не уходил из приемной.
— А другого совета у вас не будет?
— Какого еще совета?
— С военачальниками…
— Будет! Завтра в дороге посоветуемся.
— Слушаюсь. — Сопахуну ничего не оставалось, как выйти.
Хотанцы только формально, для вида, были объединены с кашгарскими властями, а на деле сохраняли свое особое положение. Если бы не предприимчивость Маматимина Бугры, не было бы и такого «единства». Надежды на отдельное хотанское падишахство еще теплились. Шамансур не смог противостоять напору Бугры и принужден был согласиться передать военные силы в распоряжение Исламской республики. Однако сам во главе трех тысяч солдат оставался в Яркенде. Шамансура дважды приглашали в Кашгар, чтобы поставить под общее командование три отдельные армии Восточнотуркестанской республики: пришедших с севера солдат Ходжанияза, местных кашгарских солдат Оразбека и хотанское войско. Шамансур не одобрял такое намерение и, прикрываясь всякими отговорками, тянул с приездом в Кашгар. А близким из своего окружения говорил: «Нет такого Шамансура, чтобы был под Оразбеком…»
Бугра, осведомленный о надвигавшейся с севера угрозе, в особенности о приготовлениях крупных военных сил Шэн Шицая к наступлению на юг, на Алтышар, считал преступным отсиживаться в тихом Хотане. Он беспокоился, что в нынешней напряженной обстановке своевольный Шамансур откажется выполнять распоряжения Ходжанияза. Поэтому, оставив хотанские дела на попечение Нияза-алама, Бугра поспешил в Яркенд.
В тот же день в Яркенд прибыл и Заман. Бугра И Шамансур приняли его вместе. Бугра с большим вниманием прочитал послание Сабита и, прежде чем ответить, передал Шамансуру, Шамансур, скользнув глазами по строкам письма, посмотрел на Замана так, будто тот один был во всем виноват.
— Значит, на меня взвалили обязанность выгнать Ма Цзыхуэя, залегшего, как медведь в берлоге? — со злостью спросил Шамансур. Он готов был разорвать послание в клочки и, только побаиваясь Бугры, не сделал этого, положил письмо на край стола.
— Я намеревался поехать в Кашгар, увидеться с Сабитом-дамоллой и Ходжаниязом-хаджи, — произнес Бугра, словно не замечая настроения брата. — Прошу вас, Заманджан, подробнее ознакомить нас с положением в Кашгаре.
Сказанный к месту и с присущей Бугре обходительностью слова пробудили доверие в душе Замана, и он ответил:
— По моему пониманию, положение очень тяжелое…
— Например, в каком отношении? — тут же спросил Бугра.
— Я имею в виду политико-экономическое и военно-административное положение, потому что…
— Подождите, подождите, Заманджан, — заволновался Бугра. Его хмурое лицо сморщилось еще больше. — Если я правильно понял вас, вы ожидаете, что может наступить развал?
— Противостояние отдельных личностей друг другу из-за политических позиций и взглядов наносит ущерб единству действий, — формулировкой, не слишком вдаваясь в подробности, ответил Заман.
— Разлад и наша застарелая болезнь. Сколько мук претерпели от нее… — вздохнул Бугра и повернулся к Шамансуру: — Сегодня же выводи солдат в Янгисар!
— Ладно, — ответил Шамансур.
— И мне нужно быстрее возвращаться в Хотан, — поднялся с места Бугра. — С вами, Заманджан, еще найдем время побеседовать обстоятельнее.
— Вам, брат, правильнее было бы остаться с нами вместе.
— Я не бегу от боя, — уставился Бугра на Шамансура. — В военное время очень важно укрепить тыл, обеспечивающий фронт. Необходимо ехать в Хотан, поднимать народ на врага. Для нас сейчас нет задачи выше, чем прийти к единству и совместно противостоять вражеским проискам.
— Разреши мне, брат, идти готовиться, — сказал Шамансур.