Я знаю многих писателей, которые, имея рукописи романов, сборников стихов, рассказов, не могут их издать. Чтобы выпустить поэтический сборник в тысячу экземпляров, надо иметь полмиллиона рублей.
Если сейчас не будем спасать наше искусство, какие книги мы будем читать лет через пятнадцать-двадцать, каких писателей будем иметь? И будем ли мы их иметь? Ведь, соблазненная когда-то отечественной государственностью и брошенная теперь, наша интеллигенция пребывает в растерянности. Социальная катастрофа ускорила физическое исчезновение ее.
– Виктор Сергеевич, установку по очистке спирта, которую мы сейчас строим, нам удастся эксплуатировать не более года.
– Почему? – спрашиваю почти машинально главного экономиста завода, хотя ответ давно ясен самому.
– Первые месяцы продукция этой установки даст чистой прибыли на каждой тонне до семидесяти долларов. Это замечательно. Но до конца года цены на пар так вырастут, что она может стать убыточной.
– Считали сами?
– Сам. Даст около десяти миллиардов прибыли, а там – в металлолом.
– А если возобладает разум и цены на энергетику заморозят?
В ответ – горестный вздох.
– Каков же выход?
– Найти более экономичную установку, чем эта, без затрат пара.
Только так.
– Так-то оно так, да только есть ли такая технология вообще в мире?
– Надо искать!
Да, надо искать, повторил я про себя. В энергосбережении – выход.
Частенько заглядываю в цеховые курилки. Нравится окунаться в атмосферу здорового юмора, попав под прицел крепкого вопроса, дать хлесткий ответ.
Я долго работал в цехах, меня не стесняются.
Вот и сегодня заглянул, и не зря. Попал в самый кон, а может чуть опоздал: Виктор Шарапов, его в этом цехе зовут «Шурупов», а чаще – «Шуруп», кажется подводил черту под серьезным разговором. Увидев меня, он на секунду запнулся, дружелюбно поприветствовал, закивали головами и остальные.
Упругая пружина разговора еще подпирала, и Шуруп продолжил:
– …что тут непонятного-то? Отчего народ на выборах прокатил демократов? Опыт у него есть. Народ за последние семьдесят лет до конца понял вранье существующей власти. Преданный своим государством, равнодушно взирал на развал бывшей империи. Повернулся к ней многомиллионной задницей. Вот вам. Нечто похожее случилось и теперь на выборах. Веры не стало. Устали.
– Что верно, то верно. Но подожди, Витек, маленько, дай мне сказануть о вещах попроще, раз директор у нас.
Я смотрю на бойкого мужичка – вроде не наш, не заводской. Либо из подрядчиков, либо новенький из сварщиков.
А тот бросил от азарта, не докурив, папиросу. Весь в себе, глаза раскосые, движения рысьи. Коготки спрятаны, но о них догадываешься сразу. Кажется, появился новый местный вожачок.
Я заметил: в углу сидит Скорпион, ухмыляется, довольный, мотает на ус. Кивнул мне одобрительно головой.
Между тем ниточка разговора уже потянулась:
– Товарищ директор, хочу заметить, что руководство не торопится проявить себя, облегчить жисть народу.
– То есть?
– Сегодня дефицит налички, так?
– Так, – отвечаю.
– А вот соседний нефтеперерабатывающий завод второй раз дает зарплату бензином, а трикотажная фабрика – майками и трусами. Доколе ждать нам? Коль на нас денег не напечатали?
– Чего ждать? – подыгрываю я. – Мы расплачиваемся одеждой, сахаром, маслом.
– Не то это, скучновато. Убедите городскую администрацию, пусть скоординирует директоров.
– Хотите новый почин выдвинуть?
По взгляду понял: он оценил мою догадку, почувствовал во мне партнера в своей игре и ему надо довести ее до конца:
– Надо, чтобы колбасный цех выдавал получку колбасой, тепличное хозяйство совхоза – огурцами, а наш завод – естественно, спиртом. Два раза в месяц – по баклажечке! После борьбы за трезвость хорошее покаяние перед народом. Вот вам и долгожданный коммунизм. В отдельно взятом городе. Мечта! Правда? Выпить и закусить! Что еще надо?
– Любите выпить?
– И закусить тоже. В меру нельзя, что ли?
Смотрит из глубины своих щелочек-глаз смело и пытливо. Он расположен к разговору, идет на диалог, ему это надо.
Продолжаю помогать ему:
– Ну в меру и я не против.
Чуть переиграв, ударил рукавицей по брезентовой штанине:
– Во! Люблю таких. Без резьбы.
«Сам-то ты какой? Посмотрим», – подумалось мне.
– Хотите я вам за хороший разговор подарок сделаю?
«Черт, куда ведет меня этот то ли местный Теркин, то ли маленький Бонапарт?» – соображаю, глядя на окружающих. Все ждут продолжения. «А, была-не была», – думаю. И вслух:
– Ну, раз есть такое желание, куда деваться?
– Коль не против выпить, значит и тосты любите?
Я согласно киваю головой.
– А знаете ли требование к тосту, так сказать, ГОСТ на него?
– Научите.
– Слушайте меня, пока жив, и учитесь, – он выдвинулся на самую середину курилки, несколько зависнув над корытцем с окурками, и вдруг голосом, ставшим звонким и молодым, отчеканил:
– Тост должен быть простым по конструкции и емким по содержанию, как бюстгалтер! Вот.
Курилка в миг превратилась в театр – все разом зааплодировали.
Мой собеседник был явно доволен. Его оценили так, как он этого хотел.
Когда аплодисменты смолкли, Скорпион подкинул реплику:
– Часть аплодисментов и Ваша, гендир!
– За что?
