Игнат. Вот это ладно! Вот ладно дак ладно! Я и зерном запасся уже
Клавдия
Подслушивал?
Никита. Теперь я знаю твою присуху! Теперь всё знаю! Клавдия. Знай.
Никита. Не я буду, ежели не вышибу его из Бармы!
Клавдия. Вышибешь – и я следом уеду.
Никита. Сделаю так, что не уедешь. И жить со мной будешь.
Клавдия. Уж лучше в омут.
Никита. Смотри, только это и останется.
Клавдия. Два мужика на всю Барму. Баб и девок – хоть пруд пруди. Неуж по сердцу себе не выберешь?
Никита. Мне ты нужна. Одна ты!
Клавдия. А мне Игнат нужен.
Никита. Игната забудь. Он здесь лишний. Да и кто он, Игнат? Простофиля, который молотом машет. А я через год, от силы через два председателем стану. Сниму тебя с трактора, будешь гулять, наряжаться... мне в утеху. Ты же у меня красавица!
Клавдия. Не у тебя, Никитушка! Я ничья теперь, сама по себе.
Никита. Нет, Клавдия! Нет! Я тебя никому не отдам! Уйдёшь к Игнату – его и тебя... решу. Слышь? Останься подобру! Живи, как жила, а?
Клавдия. Досыта нажилась... ищи другую. А Игната не тронь. Это тебе не шутейно говорю!
Игнат. Ну вот, Кланя, готово.
Никита. Крепко ты обознался! Кланя, какая она тебе Кланя?
Игнат. С детства так называю.
Никита. А я не велю.
Игнат. Ты кто таков – запреты мне учинять? Ишь, вознёсся! Власть голову кружит?
Никита. Оставь Клавку, Игнат! Мало ли их, кошек в юбках? Любой мурлыкни – на твой зов кинется. А Клавка одна у меня, свет в окошке. Не касайся её, слышь? Не касайся! (
Игнат. Не балуй, парень. А то я тебя так тряхну – по частям не соберут. (
Гринька (
Игнат. Шибко уж ты... неаккуратно! Вишь, обмер.
Гринька (встряхивает Никиту). Живой, дядя Никита?
Шкворень ищешь? Не рискуй, а то опять припечатаю.
Никита. Змеёныш!
Гринька. Ругается – стало быть живой. Пошли обедать, тятя!
Игнат. К чему ссору-то затеял? Нам в мире жить надо, фронтовики же. А ты на голос берёшь. (
Домна. Привёз?
Никита. Привёз. Да вот и ещё кое-что нашёл вдобавок.
Домна. Нет, не давала.
Никита. А у него овёс в кузне. Поняла?
Домна. Да ты что, Никита? Ты что говоришь? Игнат сроду не позарится на чужое.
Никита. И я бы головой поручился, да ведь глаза свои не выколешь!
Домна
Никита. Не растерялся полчанин! И то сказать: времена голодные, трудные. Даровой мешок зерна не обременит.
Домна. Погоди, Никитушка, погоди, не горячись. Вдруг ошиблись? Человек, поди, ни сном ни духом не знает.
Никита. Овес на трудодни не выписывала. Так? Старых запасов у него быть не могло. Гринька-то у тебя жил. Вот и смекай.
Домна. Это что же получается? Мы ради баб да сирот добрым именем рискуем, а он о брюхе своём печётся?
Никита. То-то и оно. Ведь я на него как на себя полагался. Слышь, Домна, всё-таки солдат. Давай уж на первый раз простим?
Домна. Не будет этого! Не будет! Один украл, другой украдёт, от колхоза рожки да ножки останутся! Нет, жуликам пощады не будет!
Никита. А с привезённым зерном как быть?
Домна. Раздадим, пока Лужков не пронюхал.
Никита. Мировая ты баба, Домна Сергеевна! Моей бы Клавке у тебя поучиться!
Домна. Ты Клавдию не хули. В ту уборочную две похоронки враз получила – на отца и на брата. А с трактора не сошла. Сидит за рулём – глаза белые, дикие, кровь на губах – крик закушен. Даже выреветься не дали: страда шла. Нет. Я про Клавдию худо не скажу. Хоть и своевольная, а человек безотказный.
Никита. Та не баба, которая отказывать не умеет.