Веселый, подвижный, всегда широко улыбающийся, доктор, переводя дыхание, остановился у родника и стал смотреть на воду. В это время крестьянин из соседнего села, став на два камня у самой воды, наливал маленькую фляжку. Немного поодаль сидела женщина с мальчиком-школьником лет десяти. Ученик был в новой фуражке, но бледный и худой, с широко открытыми светлыми глазами.
— Зачем тебе эта вода? — доктор взглянул на отца.
— Для ребенка, — показал тот в сторону мальчика.
Доктор поглядел на него.
— А что с ним?
— Болеет. Судороги у него.
— И давно?
— Да уж целое лето, чтоб не соврать.
— А у врача были?
— Были. Вот из города возвращаемся.
— Целое лето, говоришь, болеет, а ты только сейчас показал его доктору! — удивленно воскликнул раздосадованный доктор.
— Да нет, и раньше ходили, к нашему, сельскому… Но он такое говорит… Не для нас это…
— А что именно?
— Это не есть, того не пить, лежать на одном месте…
— Если хочешь, чтобы ребенок выздоровел, будешь делать то, что доктор велел, слышишь? — Взяв за воротник, молодой доктор приподнял его. — Все это, — он показал на родник, — мошенничество таких вот типов! — И он махнул в сторону глухонемого, который стоял поодаль и наблюдал за происходящим, встревоженный и мрачный. — Таких шарлатанов, как он, нужно бить, а таких наивных дураков, как ты, — штрафовать! — раздельно, с угрозой в голосе произнес доктор.
— Да говорят, вода здесь целебная, — с сомнением пробормотал перепуганный крестьянин.
— Целебная? Кто тебе сказал, что она целебная? Ты что, не видишь, что это самый обыкновенный, даже в трубу не выведенный источник с плохой, жесткой, известковой водой, в которой полно нечистот и всякой грязи от таких вот, как ты!.. Давай-ка иди отсюда и лечи мальчика, как тебе доктор сказал. А иначе он умрет, так и знай — умрет! — с нажимом сказал он. — У твоего мальчика болезнь почек. Я отсюда вижу, а эту болезнь всякой дрянью не вылечишь.
Доктор Василев, видно, всерьез разозлился — редко кто видел его таким резким и злым.
Когда смущенный и вконец сбитый с толку мужик, посадив мальчика на осла, повел его вниз к дороге, старая учительница с притворной строгостью взглянула на доктора.
— А ты, оказывается, безжалостный!
На следующий день в амбулаторию доктора пришла Азлалийка — запыхавшаяся, как будто она поднималась по лестнице, и более бледная, чем обычно. Доктор предложил ей сесть, но она лишь молча сердито тряхнула головой.
— Ну что? Ревматизм опять дает о себе знать? — спокойно спросил доктор.
Каждый раз, когда в село приезжали новые врачи, старая Азлалийка приходила к ним жаловаться на ревматизм, приходила скорее не за советом, а чтобы познакомиться с ними в качестве одной из представительниц местной интеллигенции.
— Не ревматизм дает о себе знать, господин доктор, — воскликнула она несвойственным ей высоким голосом, — а мое возмущение!..
— Какое возмущение? — резко повернулся к ней доктор.
— Возмущение вашим вчерашним поведением… вашим отношением к людям, там, у родника…
— Каким людям?
— К верующим, которые пришли туда за исцелением!.. И к человеку, охраняющему родник!..
— Я думаю, вас это не касается, уважаемая госпожа! — спокойно ответил молодой доктор, но было заметно, как его лицо изменилось и на виске набухла жилка.
— Нет, касается! — топнула ногой Азлалийка. — Вы-то откуда знаете, касается или не касается?
— В таком случае жалуйтесь, куда вам заблагорассудится, а меня оставьте в покое!
— И пожалуюсь!
— Сделайте одолжение!
— Да я… да я вас в бараний рог согну! — взорвалась она.
— Разумеется, если вы воображаете, что я — ваша сноха!
— Не вмешивайтесь в мои семейные дела! — страшным голосом закричала Азлалийка.
— А почему же вы вмешиваетесь в мои врачебные дела? — язвительно поинтересовался он.
— Это не врачебные дела!.. Не врачебные! — замахала она на него руками. — Это безбожные… антигосударственные дела, и вы за них ответите…
— Увидим, — презрительно усмехнулся доктор, и лицо его снова изменилось. — Если кто-нибудь сможет это доказать.
— Я докажу, я! — ударила она себя в грудь… — Я докажу… мне поверят, потому что я почтенная женщина…
— Почтенные женщины не таскаются каждый день в дом шарлатана.
Азлалийка вытаращила на него глаза, попыталась что-то сказать, но не смогла и, махнув рукой, отступила к двери.
— Ты в суде у меня ответишь, грязный безбожник! — сквозь зубы процедила она с порога и, переваливаясь с боку на бок, поспешила к правлению общины, разъяренная и жаждущая мести.
