И вот они идут. Володя сказал, что хочет обжечь в костре тросточку. Вчера вечером он вырезал на ее коре шахматные квадратики, полоски, треугольнички, кольца. На огне вся тросточка потемнеет, а потом Володя снимет кору, и на обуглившемся дереве останутся белые узоры…
День был прохладный. Солнце лишь изредка проглядывало в разрывы облаков. Кашка отправился в путь в одной рубашонке и поеживался. Но он был рад: когда холодно, еще приятней сидеть у костра.
В лесу ветер стал слабее, и, когда пришли к поляне, Кашка почти согрелся.
Набрали сухих веток и сложили у камня.
— Кашка, ты про костер помалкивай, а то будет нам нахлобучка, — предупредил Володя.
— Я помалк… помолк… буду помалкивать. А у тебя есть спички?
— У меня стекло есть. От бинокля. Надо только солнца дождаться. Вот смотри…
В Кашкину ладонь круглой льдинкой скользнуло выпуклое стеклышко. Кашка бережно взял его за края и навел себе на локоть, чтобы в увеличенном виде рассмотреть одну из царапин. Солнце выпрыгнуло из-за облака и кольнуло кожу огненной точкой. Кашка ойкнул, уронил линзу и засмеялся.
— Ага! — сказал Володя. — Ты не шути. Это солнечная энергия.
— И костер загорится?
— Как миленький. Сбегай к соснам, принеси сухих иголок. Они как порох.
Кашка, подпрыгивая, бросился за растопкой. Он бежал, а в голове плясали прискакавшие откуда-то коротенькие строчки:
«Костер как живой…» — вспомнил он и вдруг понял, что все эти строчки соединяются в стихи!
Кашка пошел не спеша. С самого начала повторил все, что сочинилось. Получилось здорово, только нужно было придумать немножко не так. Вот как надо:
Нет, еще немножко не так.
«Я веток сухих и иголок найду…» Потому что для костров нужны только сухие ветки.
Но тут Кашке стало жаль стеклышка, для которого не осталось места в стихах. Он попробовал вставить его вместо поляны. Сначала слова не хотели укладываться в строчку, а потом вдруг легли, и Кашка даже подскочил от радости.
Когда Кашка с пригоршней сухой сосновой хвои примчался к Володе, рядом с ним он увидел Райку.
Райка и Володя беседовали. Кашке это не понравилось. Хотел он быть вдвоем с Володей. Только с ним, чтобы никто-никто не мешал. И зачем Райка сюда притащилась? Да и разговор был какой-то пустой.
— Такой холод сегодня, — говорила
Райка. — Просто дрожь берет.
— Угу, — откликнулся Володя.
— Ты наших девчонок не видел?
— Нет, не встречал, — сказал Володя, склоняясь над сучьями для костра.
— Хотела в волейбол поразмяться, а на площадке нет никого.
— Бродят где-нибудь, — заметил Володя и переломил о колено толстую ветку. — А, Кашка! Давай сюда, сыпь. Как раз солнце.
— Здравствуй, Кашка! — почему-то обрадовалась Райка.
— Здравствуй, — сумрачно сказал он и занялся костром.
— Просто удивительно, как он вырос, твой оруженосец, — обратилась Райка к Володе. — Когда в лагерь приехали, он гораздо меньше был. А сейчас какой-то вытянутый стал. Или мне кажется.
— Кажется, — сказал Володя. — За две недели нельзя заметно вырасти.
«Правильно», — подумал Кашка.
Райка еще постояла рядом, потом нерешительно проговорила:
— Пойду поищу наших.
— Только про костер не рассказывай, — предупредил Володя.
Райка ушла.
— Она хотела, чтобы мы позвали ее с нами сидеть, — сказал Кашка и нахмурился.
— Да брось ты, — возразил Володя. — Очень ей надо с нами сидеть. Она девчонок ищет.
Он взял стекло и послал на иголки солнечный колючий лучик. От яркой точки вырос и разбежался желтый огонек. Лизнул ветки.
Через минуту, когда костер уже победно стрелял искрами и кружил пламя, Кашка спросил:
— Это ведь не в последний раз, да? Мы потом ведь еще можем разжечь?
— Хоть каждый день… Ты, Кашка, садись. Садись рядом.
И Кашка сел. Он сел так, что плечом чувствовал Володин локоть.
— Я стихи придумал, — вдруг сказал Кашка. — Про костер. — Он смотрел в неяркое дневное пламя и напряженно ждал, что скажет Володя. Волны теплого воздуха перекатывались через ноги, а спине было холодно. Поэтому Кашка немного вздрагивал.
— Стихи? — переспросил Володя. — Сам придумал?
— Ага…
— Надо же… Я один раз пробовал стихи сочинить… Для одной девчонки. Ну, ничего не получилось. А у тебя получилось?
— Ага, — снова сказал Кашка.
— Почитай, а?
Нет, Кашка не мог так сразу. Неловко было и страшно.
— Я не умею. Я лучше напишу и отдам. Тебе… Ладно?
— Ну ладно. Только не забудь…
