А вышло вот что: когда этого полоумного выводили, он вырвался и побежал прямо в зеркало. Влетел в него с размаху и зеркало поколебал. Мы не рассматривали, что с ним дальше произошло, потому что закусывали. К тому же он задел официантку, и тарелка с борщом форменным образом взорвалась над нашим столом. Но мы тоже особенного внимания не обратили: привыкли к взрывам лампочек.
Выходим на перрон. И что бы вы думали? Ни за что не догадаетесь, сколько бы ни старались. Когда мы сюда шли, стояла самая настоящая осень. Желтые листья кружились и вертелись. Пивные ларьки функционировали без подогрева. Птички чирикали и летали. Теперь — все в снегу! Все бело. Но и это не все. Возникает сказочная современная картина: спускается прямо на платформу разноцветный вертолет, подбирает того типа, который речь говорил. Он успел с платформы еще свалиться. И честь честью отправляют его воздушным путем в больницу. Вот они, наши дни! Такого бы балбеса сразу в вытрезвитель, а не тратить на него современную технику.
Дальше: покупаю в «Детском мире» вместо тумбочки для обуви плюшевого медвежонка для сына Шурика.
Садимся в первую попавшуюся машину.
Едем по домам.
Но и это не все.
Светофор. Стоп!
— Привет адъютанту его превосходительства! — орет шофер.
— Что ты, брат, очумел?
— Смотрите, адъютант его превосходительства едет!
— Какой адъютант? Какого превосходительства? Впрочем, верно!.. Гляди, Шурик, вон за рулем рядом стоящей машины — адъютант его превосходительства! Тот самый актер. Как с экрана сошел. Точно, он!
— Приветствуем адъютанта его превосходительства!
А он ноль внимания. Привык.
— Ах так, ну погоди!
Рванули за машиной адъютанта его превосходительства.
Завелся наш шофер. Догонит он адъютанта во что бы то ни стало и перегонит, чего бы ему ни стоило!
Жми, старик, вот молодец!
…Скрип тормозов. Удар. Лечу башкой вперед. Трах лбом! Вот те на… Налетели на столб.
Умчался в своем направлении адъютант его превосходительства.
— Жив ты?
— А ты?!
— Вроде да…
— А ты жив, шофер?
— Жив…
— Во, везет! — обрадовался Шурик.
— Куда же ты нас привез, шофер?
— Ладно уж…
— Э-э-э, брат, машину в ремонт…
— Ладно уж…
— Заладил «ладно уж», ну, будь здоров! Разбирайся с адъютантом его превосходительства.
Вылезаем. Идем.
— На этот раз, видишь, целили в тебя, а попали в меня, — сказал я.
— Значит, ты расслабился. А я себе не позволяю, — сказал Шурик.
Но и это не все.
— Эх, медвежонка-то в машине оставили! — спохватился я.
— Не болит голова? — спросил Шурик.
— Ладно уж.
— Не волнуйся, — сказал Шурик, — сделаем в два счета прививку от столбняка.
— Нет ли у вас сотрясения? — спросил доктор.
— Нет у него никакого сотрясения, — сказал за меня Шурик.
— Голова у вас не кружится? — спросил доктор.
— Ничего у него не кружится, — сказал Шурик.
— До свидания, — сказал доктор.
— До свидания, — сказали мы.
— Не волнуйся, — сказал Шурик, — завтра ко мне заходи, тумбочек у нас навалом.
— А деньги-то я на медвежонка истратил.
— Медвежонка найдем и тумбочку найдем, — сказал он. Пальнула шина.
— В меня бабахнули, — сказал Шурик.
— Ладно уж… — сказал я.
Теперь вроде все… Все впереди. Я человек с достоинством, во-первых. Это раз. Живу тихо. Ясно. Пью чай по утрам, а после работы — маленькую кружку пива. Я работаю без суеты, и меня уважают на производстве. Я аккуратный человек, и мне нужна тумбочка для обуви. Но свистопляска с какой стати? Для чего? Удар по башке? Я интеллигентный человек. С незаконченным высшим образованием. Я всякими новинками интересуюсь. Я хотел по знакомству. Удобней, быстрей. А в итоге что? Калейдоскоп! Супэртэпэр, лампочка, столбняк, адъютант его превосходительства, бабах и медвежонок! И деньги… на ветер. Почему? Все Шурик. Он. Он сам заведует магазином, восхищается сыном и гогочет. А я, между прочим… не хочется говорить мою специальность. А он хуже меня в школе учился, простите за откровенность. Вертелся на парте как змей и обменивал на марки конфетные бумажки. Ни одной конфетной бумажки у меня не сохранилось, а марочную коллекцию, он, наверно, до сих пор пополняет…
Я рассуждал и путался. Петлял. Пришел домой.
А в коридоре, между прочим, жена сидит на тумбочке и улыбается.
— Лампочку там, — говорит, какую-то вкрутили, шофера с медвежонком он нашел, и привет тебе от адъютанта его превосходительства…
— Невероятно ведь… как он успел?
— А ты где был?
— Калейдоскоп…
Мужчины богатырского вида жнут рожь, вяжут снопы, и все так скомпоновано, будто они не работают, а исполняют величественный танец. Неназойливые краски, смело положенные мазки, каким-то образом пережившие вечность. Фрески окружали со всех сторон: сюжеты библейские, бытовые, жития святых. Не было буквально свободного местечка: простенки, косяки, углы — в орнаментах, которые нигде не повторялись.
Я искал пустого места. Ни одного пустого места, черти, не оставили! Размахнулись вовсю и местечка не оставили. Надо же иметь такую натуру! И как написано!
