Он сделался мрачен. Стал рассказывать о тучах крылатых насекомых, которые облепляют дома, о пчелиных роях, которые садятся прямо на голову, путая ее с сучком дерева, о несметных полчищах саранчи.
Она не поняла, зачем он говорит все это, и смеялась.
— Я сейчас приду, — внезапно говорит он и уходит, хлопнув дверью.
Она ждет, а он не приходит.
Подходит она к двери. А дверь вся сверху донизу усажена засовами, запорами, замками, даже смешно. А на самом деле дверь захлопнута на единственную защелку. Легко выйти. Но не войти! До чего умно придумано, как не засмеяться!
В это время парень подкреплялся в ресторане. Обычная пошлая, жухлая муха начала виться над его столом и села ему прямо на нос.
Он схватился за нос, взвизгнул и пулей вылетел из ресторана.
От всего убегать становится стойкой чертой его характера.
Но девушка не узнала, почему он от нее сбежал. Ей стало еще любопытнее. И вот в квартире парня снова раздается звонок. Он так испугался, увидев ее, что готов был залезть под кровать. Но ведь он ее не в первый раз видит, не во второй и не в третий и говорит:
— Извините!
— «Извините» — здравствуйте или «извините» — до свидания? Может, мне в другой раз прийти?
«В другой раз» — еще не хватало! Разделаться сразу, и ладно.
— Войдите, — вежливо говорит он (воспитанный же человек!) — Я болен!!! — пугает он ее с ходу таинственным голосом, и в голос такой запал заложил, будто страдает от того вируса, который под корень косит.
Что тут началось — боже мой! Она так сочувствовала его нездоровью, сокрушалась, смеялась и плакала, что он скоро осмелился открыть ей, какая муха его укусила. Оба здорово хохотали над малюсенькой тайной.
Она ему будто камень с души своротила. От хорошего настроения у него скоро зажил укус. Он перестал быть мрачным типом.
И смеются, хохочут, обнимаются, целуются и прочее в том же духе.
Главное, он смеется, укушенный недавно вредным насекомым.
Неплохо быть укушенным, между прочим, и позавидуешь даже…
Дочка моего знакомого выкинула поразительную штуку. Когда отец уехал в командировку, а мама слегла в больницу, эта особа ухитрилась продать половину вещей из дома, включая шкафы и стулья. На вырученные деньги приобрела моднейшие туфли на высоком каблуке. Самым поразительным в туфлях были каблуки. Они были на редкость высокие. И хрустальные. Внутри каблуков что-то светилось, переливалось, мигало радужным цветом. Если повнимательнее вглядеться в каблук, посмотреть на него в упор, можно увидеть пару крошечных человечков — они моргали и раскрывали при ходьбе рты.
Крошечные игрушки, вмонтированные в каблуки, постороннему взгляду почти незаметны, но при желании их можно было рассмотреть.
А если туфли снять и поглядеть на каблуки в упор, упираясь чуть ли не носом, вполне можно было оценить фантазию мастера и необычайный вкус молодой особы. Как я понимаю, подобной фантазией она пыталась усилить интерес прохожих к себе.
Абсолютно бесполезная, на мой взгляд, диковинка. Но это на мой взгляд — мало кто с моим взглядом считается. Женская мода штука капризная, не я первый сказал. На мой взгляд, например, дочь не должна была ничего делать без спроса родителей. Она проявила к ним неуважение, нанесла моральный и материальный ущерб.
В таком случае я сочувствую отцу. Сочувствую матери. Сочувствую другим, попавшим в подобную ситуацию. Себе сочувствую, если кто со мной не согласен…
Отец является из командировки домой, входит в свою порядком опустошенную квартиру. Застает свою дочь в наимоднейших туфлях. И поскольку место расчистилось, она отплясывает под чудовищную музыку невероятный танец с лохматым парнем, которого здесь прежде не видели. Надела удивительные туфли и дружка себе завела?
Она спешно выпроваживает дружка. Объясняться с родителем, естественно, лучше без посторонних.
Отец в бешенстве:
— Как ты могла?
— С большим трудом себя заставила. Так волновалась! Как лист тряслась…
— Без нас?! — возмущается отец.
— Я всю жизнь мечтала оказаться без вас! Вы все время перед глазами торчите. Не даете сосредоточиться…
— Ты не своим добром распорядилась!!!
— Своего добра у меня сроду не было, — отвечает дочка.
— Ты нас не спросила! — Он имеет в виду домашнее имущество, которого не стало.
Он возмущен. Схватился за сердце. Шатается.
— Не падай. Держись! — говорит девица.
Отец устоял и постепенно стал успокаиваться.
— Я-то ладно, — говорит. — Но что будет с матерью? Она в больнице.
— Сначала ее потрясло, потом заинтересовало. Появился стимул, пошла на поправку. Теперь рвется на выписку.
— Покажи туфли. — Сам он на вид бледный, руки дрожат.
Дочка снимает нехотя туфли.
— Нельзя без спроса! — грозно кричит он. И туфли превращает в труху.
— Ты лишил туфель свою жену!
Она достает другие, такие же туфли, проворно надевает их на ноги и убегает из дома.
Отец остается обалделый и еще больше озадаченный. Не сочувствовать ему невозможно. Я и дочке начинаю сочувствовать.
И тут отца осенило: может, у нее туфли для бизнеса и есть еще?
И он лихорадочно начал искать третью пару.
