Ответ правдоподобный, но неполный. Возможно, он был бы полным в 1980-х. Но в 2006-м справедливым вопросом будет, почему такой талант вообще до сих пор имеет значение. Вспомните правду о догме и табличке в Уимблдоне. Каким бы он ни был кинестетическим виртуозом, Роджер Федерер сейчас доминирует среди крупнейших, сильнейших, самых тренированных и натасканных профи-мужчин в истории игры, использующих термоядерные ракетки, с которыми, говорят, тонкая калибровка благодаря кинестетическому чутью уже не релевантна – это как насвистывать Моцарта на концерте «Металлики».
Согласно надежным источникам, история почетного жеребьевщика Уильяма Кейнса такова: в два с половиной года мать однажды нашла у него уплотнение в животе и отвела к врачу, и опухоль диагностировали как злокачественную. Дальнейшее, конечно, представить невозможно… как маленький ребенок проходит химиотерапию – серьезную химиотерапию, как его матери приходится это видеть, нести его домой, ухаживать за ним, потом возвращать для новой химиотерапии. Что она отвечала на вопрос ребенка – главный, очевидный? И кто ответил бы на ее вопрос? Что негротескного вообще может сказать какой-нибудь священник или пастор?
Во втором сете финала Надаль ведет 2:1 и теперь подает. Федерер выиграл первый сет под ноль, но потом слегка расслабился, как с ним иногда бывает, и быстро отстал по брейкам. Сейчас, когда у Надаля «больше», идет розыгрыш на шестнадцать ударов. Надаль подает на 20 км/ч быстрее, чем в Париже, и делает это по центру. Федерер форхендом посылает высоко над сеткой медленный мяч, – это может сойти ему с рук, потому что Надаль никогда не входит в корт за подачей. Испанец бьет форхенд с типично сильной подкруткой глубоко под бэкхенд Федерера; Федерер отвечает бэкхендом с еще более сильной подкруткой – удар почти для глиняного корта. Это неожиданно, и Надаль сдает назад, слегка, и его реакция – низкий сильный короткий мяч, который приземляется сразу за язычком линии подачи на стороне форхенда Федерера. С большинством противников Федерер на таком мяче мог бы просто закончить розыгрыш, но одна из причин, почему ему тяжело с Надалем, – тот быстрее остальных, может то, чего остальные не могут, так что Федерер просто бьет с форхенда плоский кросс со средней силой, стремясь не к победному удару, а к низкому, мелкому мячу, который выведет Надаля вперед и на правую сторону – сторону бэкхенда Федерера. Надаль на бегу сильно бэкхендит по линии под бэкхенд Федерера; Федерер подрезает обратно по той же линии – медленным и парящим от обратного вращения мячом, – чтобы Надаль вернулся на прежнее место. Надаль подрезает мяч обратно – уже три удара по одной и той же линии, – Федерер срезает мяч снова в то же самое место, на этот раз даже еще более медленный и парящий, и Надаль ведется и сильно бьет по той же линии с двух рук – Надаль как будто теперь окопался на правой стороне, он больше не уходит между ударами в центр задней линии, Федерер его малость загипнотизировал. Тут Федерер пробивает очень сильный, глубокий бэкхенд с верхней подкруткой – тот самый, который шипит, – слегка на левую сторону задней линии Надаля, тот успевает и форхэндит кросс, и Федерер отвечает еще более сильным и тяжелым кроссом с бэкхенда, на самую заднюю линию и на такой скорости, что Надалю приходится бить форхенд с задней ноги, а потом торопиться в центр, потому что мяч опять приземляется где-то в метре от Федерера со стороны его бэкхенда. Роджер Федерер выходит этому мячу навстречу и бьет с бэкхенда совершенно другой кросс – в этот раз короче и острее, под таким углом, который никто не ожидал, и такой сильный и размазанный в воздухе от вращения, что тот падает мелко и едва-едва в пределах боковой линии и резко взмывает после отскока, и Надаль не может подойти и остановить его и не может добраться сбоку вдоль задней линии из-за угла удара и верхней подкрутки, – конец розыгрыша. Зрелищный победный удар – Момент Федерера, но вживую видно, что еще это такой победный удар, который Федерер начал готовить за четыре или даже пять ударов. После первого слайса по линии все было задумано швейцарцем так, чтобы маневрировать Надалем, убаюкать его, нарушить ритм и баланс и открыть себе тот последний невообразимый угол – угол, невозможный без мощной верхней подкрутки.
