В качестве 3П Уинстон только подрабатывает. Его прямая обязанность на «Надире» – официальный диджей круиза на дискотеке «Скорпион» на Палубе 8, где каждую ночь он в солнечных очках в роговой оправе встает за невероятное количество аппаратуры и неистово работает с CD-проигрывателем и стробирующим светом хорошо за 2:00, что может объяснить его неповоротливую и слегка контуженную манеру игры наутро. Ему двадцать шесть лет, и он, как и многие из круизного персонала и Обслуживания гостей «Надира», красив в том же смысле, в каком смутно нереально красивы актеры мыльных опер и модели в каталогах «Сирс». У него большие карие жалобные глаза и черный фейд в виде кузнечной наковальни девятнадцатого века, и он играет в пинг-понг, опустив голову своей толстой ракетки, как палочки для еды, – в стиле тех, кто учился профессионально.
Снаружи, со стороны кормы, громко и со странной кособокостью гудят двигатели «Надира». 3П-Уинстон и я уже дошли до того дзенского мастерства пинг-понга, когда как бы игра играет в нас: броски, пируэты, удары и спасения – автоматические внешние проявления некой интуитивной гармонии между рукой, глазом и первобытным Инстинктом Убивать, когда передний мозг чист и способен на праздную болтовню по ходу дела:
– Четкая кепка. Хочу. Нормас кепка.
– Не получишь.
– Четкая кепка, мазафака. Человек-Паук зашибись[261].
– Сентиментальная ценность. У кепки долгая история.
Несмотря на бессодержательность бесед, на этом люксовом круизе 7НК я, наверное, говорил с 3П-Уинстоном больше, чем с кем-либо еще[262]. Как и со старым добрым Тибором, я не задаю Уинстону серьезные журналистские вопросы, хотя в этом случае не столько из страха, что у 3П будут проблемы, сколько потому, что он (не имею ничего против старого доброго Уинстона лично) не самая яркая лампочка в интеллектуальной люстре корабля, если вы меня понимаете. Например, любимая острота Уинстона при диджействе на дискотеке «Скорпион» – оговориться или переставить слоги в каком-нибудь простом выражении, а потом рассмеяться, шлепнуть себя по лбу и добавить: «Мне легко говорить!» Еще, по словам Моны и Алисы, он непопулярен у молодежи на дискотеке, потому что всегда порывается играть однообразный рэп из топ-40 вместо реального винтажного диско[263].
Еще Уинстона вообще необязательно о чем-то спрашивать, потому что когда он проигрывает, то сам просто не затыкается. Он учится в Университете Южной Флориды довольно загадочных семь лет и взял год академа для «Надира», «чтобы хоть раз для разнообразия заработать». Он заявляет, что видел в этих водах всевозможных акул, но его описания не вселяют реального доверия или страха. Мы на середине второго гейма и на пятом мячике. Уинстон говорит, что за последние несколько месяцев серьезно насмотрелся на океан и вглубь себя и решил вернуться в универ осенью девяносто пятого и более-менее начать учиться заново, только в этот раз не по специальности «бизнес-администрирование», а по некоему, как он заявляет, «мультимедийному производству».
– Там есть такой факультет?
– Это междисциплинарная тема. Это будет просто жир, хоуми. Ну знаешь, там, CD-ROM и вся херня. Смарт-чипы. Цифровое кино и вся херня.
Счет 18:12 в мою пользу.
– Спорт будущего.
Уинстон соглашается.
– Вот куда все идет. Хайвей[264]. Интерактивный телик и вся херня. Виртуальная реальность.
– Так и вижу, – говорю я. Гейм почти закончен. – Круиз будущего.
– По-любому вообще.
– Без паспортов. Без морской болезни. Без ветра, обгорания на солнце или бессодержательного персонала[265]. Тотальная виртуальная неподвижная симуляция балования Не-Выходя-Из-Дома.
– По-любому.
11:05. Лекция по Навигации – Присоединяйтесь к Капитану Нико и узнайте о Машинном Зале, Мостике и всех «мелочах» управления кораблем!
