Он же. Он:
Для чего он спас куклу? Чтобы порадовать девочку? – О, нет! Для того, чтобы она сама, добровольно принесла ему эту привязанность в жертву:
Так начинаются ее вечные «без», ее привязанность к потерям.
Потери эти – добровольны. Потери эти – дар ему, ее гению, мчащемуся на красном коне, как святой Георгий. Но Георгий – святой, змееборец, безусловное добро. А что такое ее гений?
Чтобы разглядеть, надо остановить его. Кто он? Какой он? Чему он принадлежит – добру или злу? Хоть какая-нибудь определенность. Хоть что-то, вмещающееся в понятия. Но…
И вот, наконец, на пути у коня стоглавый Храм. Кажется:
Сейчас остановится, и будет ясно – от добра он или ото зла… Но не тут-то было! Этот плащ в руки не возьмешь. Этого коня не остановишь, даже когда:
Конь влетает прямо в алтарь. Проносится с грохотом по хорам. И – где он?!
Рушится храм и рушится, падает навзничь тело лирической героини. Оно распластано, оно крестом раскидывает руки. Оно распято. И душа просит Христа, распятого за нас, принять весь се огонь. Всю свою ревность она отдает Ему, Тишайшему. Она принимает потерю и боль, как дар. И в этот-то молитвенный час – вдруг:
Что это значит?
Ее желание добра, ее противоборство стихии – это пока что ее желание, и неизвестно еще, есть ли Божественная воля там, где ее видит человеческий разум и сердце. Может быть, иногда и воля к добру бывает своеволием и что-то огромное, большее, чем все понятия, чем вся своя воля, снова опрокидывает нас?..
Как бы там ни было, но когда, собрав все свои силы, героиня идет в битву с неведомым Всадником, когда, собрав все свое белое воинство, на белом коне выступает против того, огненного, когда армия духовная готова на смерть («Солдаты! До неба – один шаг: Законом зерна – в землю») – вдруг – новый поворот:
Сквозь добро и зло, сквозь обретения и потери, пожарища и церкви, сквозь жизнь и смерть, красное и белое, сквозь все цвета – Свет!
«Во льду – лат» – чтобы соответствовать ему, надо бороться с ним, померяться с ним силами. Ему не нужна ее слабость. Ему нужна ее Сила. Всей своей силой она присягнет ему в верности. Как только почувствует в нем Высшее Начало, как только душа ее прозреет сквозь боль, сквозь рану, что перед ней – Свет. Тогда:
