И верно! Вот уже стоит алтарь перед дверями.
Поспешите, пока он силен,
Этот ветер, навстречу войне,
Что послал нам бог милосердный!
Видно явно, на счастье теперь
Изменилась судьба и на радость.
Вот вам корзина с ячменем! Вот вам топор и ленты!
Горит огонь. Готово все. Телка лишь не хватает.
Не то увидит вас Херид. 233
Незваным приплетется он.
В дуду дудеть, свистеть, потеть
Начнет он — знаю хорошо, —
Пока не поколотят.
Возьми корзину в руки и кропильницу
И посолонь проворно обойди алтарь,
Готово! Обошел я. Дальше делать что?
Вот факел, живо в воду окуни его!
И широко маши им! Ты ж ячмень возьми
И зрителей осыпь зерном!
Готово все!
Все сделал?
Да, Гермес свидетель, сделано!
В театре сколько ни собралось зрителей,
Ни одного нет, кто б сидел без семени.
И женщинам досталось?
Нынче вечером
Мужья им всыплют!
Ну, тогда помолимся!
Кто здесь собрался? 234Где благочестивый сонм?
Считаешь этих ты благочестивыми?
Да. Сколько ведер мы на них ни вылили, 235
Стоят, как пни, и с места не шелохнутся.
Теперь скорей помолимся!
Помолимся!
Пресвятая богиня, царица небес,
Госпожа Тишина! Хороводов владычица, свадеб вожак,
Нашу мирную жертву с любовью прими!
Да, красавица наша, с любовью прими,
Зевс свидетель! И брать не подумай пример
Створку чуть приоткрывши, за дверью стоят
И, головку просунув, глядят плутовски.
Только стоит им сердце отдать хоть на миг,
Убегают тотчас.
А пройдешь, снова выглянут, снова зовут.
С нами так никогда не играй, госпожа!
Нет, во всем обаянье чудесной красы
Дай счастливым влюбленным глядеть на тебя!
Мы взывали к тебе.
От усобиц избавь нас, от свары и драк,
И тебя назовем мы — «Довольно Войны»!
Подозрительность злую сними с наших душ,
Прекрати болтовню,
Под обличьем красивым грызущую нас,
Соком дружбы взаимной, прощеньем обид
Напои, как и встарь,
Нас, прекрасной Эллады счастливый народ!
В наше сердце веселую кротость пролей!
Рынок весь нам до верху добром завали!
Огурцами, гранатами, злым чесноком,
Рубашонками маленькими для рабов.
Беотийцев увидеть позволь нам опять
С куропатками, с кряквами, с гусем, с овцой,
Пусть в корзинках притащат копайских угрей,
А кругом мы толпимся, кричим, гомоним,
Рвем из рук и торгуемся. Жмутся к лоткам
Знаменитые лакомки: Морих, Телей
И Главкет. 236Напоследок Меланфий грядет:
Все распродано. Стонет и плачет бедняк
А потом из «Медеи» протяжно вопит:
«Все погибло, погибло! И я — сирота!
Сельдереевы дети, о, где вы, о, где?
Люди добрые смотрят, смеются».
Так соверши по нашему молению,
Любимая!
Топор возьми! По-поварски
Зарежь овцу!
Никак нельзя!
А почему?
Резни не любит Тишина-владычица,
Там заколи и вынеси нам окорок!
А эту для хорега сохраним овцу. 237
Перед дверьми останься сам и выполни что надо!
И дрова наколи, и костер наложи,
Весь обряд соблюди, как пристало!
Ну не по-жречески ль, гляди, накладываю хворост?
Ну еще бы! На все ты мастак!
Ты во всем расторопен и мудр,
Ловок ты и хитер, а беду
Ты встречаешь с отважной душой.
Огонь занялся, запылал. Назло Стильбидам 238разным
Сейчас алтарь я принесу. Без слуг мы обойдемся.
Ну кто не воздаст хвалы
Герою, трудов и жертв
Так много принесшему,
Чтоб город святой спасти?
Навеки будет он для всех
Завиднейшим примером!
Все сделано! Клади на угли окорок,
Уж я-то справлюсь! Что же он копается!
Да вот он — я! Признайся, разве мешкаю?
Теперь поджарим мясо. Погляди, идет
Какой-то щеголь, лаврами увенчанный.
Кто б это был? По виду он — бахвал и шут,
Пророк как будто?
Нет же, просто Иерокл, 239
Гадатель из Орея.
Самолично он. Послушаем, что скажет!
Дело ясное:
Кричать он станет против перемирия.
Прикинемся, что мы его не видим!
Да.
Кто жертвы здесь приносит и каким богам?
Молчи и жарь! И жира отгрызать не смей!
Кому здесь жертва? Скажите!
Спекся курдюк?
Хрустит?
И как! О Тишина любезная!
Тогда отрежь початок и отведать дай!
Пускай еще пожарится!
Сойдет и так!
Готово!
Нос не суй, куда не прошено!
Теперь разрежь! Где жертвенник? Неси вино!
Язык отдельно режут.
Ты вот что сделай!
Что же?
