Миссионерка Нарцисса Прентис Уитмен (1808-1847) была одной из двух первых белых женщин, которые жили к западу от Скалистых гор. Вместе со своим мужем Маркусом Уитменом она приехала в Орегон в 1836 году и оставалась здесь до своей трагической гибели от рук индейцев. За это время она написала родным более сотни писем, которые сложились в своеобразный дневник. Тяжёлое полугодовое путешествие, условия жизни на неосвоенной территории, отношения с индейцами, семейные радости и несчастья – всё это отражено в письмах. Оригинальный текст перешёл в общественное достояние. Здесь представлен первый русский перевод восьми писем.
На борту парохода «Сиам».
15 марта 1836 года.
Дорогая, дорогая мама.
Я часто думаю о твоём предложении вести дневник путешествия. Во время путешествия по суше его нельзя было осуществить, хотя произошло много событий, которые, если их записать, могут быть интересны. Мы выехали из Питтсбурга сегодня утром, в десять часов и теперь плывём со скоростью тринадцать миль в час. Плыть так быстро по водам прекрасной реки – это наслаждение. Движение парохода очень приятно, но не тогда, когда я пишу. Мы разместились с удобством. Мы занимаем отдельную каюту, где можем уединяться сколько угодно. До нас из Питтсбурга отплыли два парохода, но сейчас они позади. Капитан одного из них разозлился, когда мы его обходили, и хотел преградить нам путь. Мы думали, что столкнёмся с ним, но прошли без повреждений. «Сиам» – очень крепкий пароход, и он может легко потопить другой пароход. Когда эти величавые фигуры идут друг за другом, это производит впечатление. Что-то очень большое и наполненное людьми. Сегодня было довольно приятно, но слишком холодно, чтобы проводить много времени на палубе. Мы не видели снега с тех пор, как оставили Аллеганские горы.
28 марта. Мы только что взошли на борт «Маджестика». Он назван правильно, поскольку это один из самых больших пароходов на реке. Мы плывём по водам великой Миссисипи. Когда я начала эту страницу, мы только выехали из Питтсбурга. В четверг днём мы прибыли в Цинциннати. Нашли брата Сполдинга[2]. Он сказал, что жадно ждал нас две недели. Остаток недели мы готовились к путешествию и в воскресенье имели интересные встречи с местными последователями Иисуса. Когда мы ушли от них, то почувствовали себя сильнее и спокойнее перед путешествием в дикие места. В церквях проявили к нам доброжелательность и глубокий интерес. Особенное восхищение вызвали два наших молодых индейца[3]. Наши ожидания не осуществились, и вечер субботы застал нас на Миссисипи, в восьмидесяти девяти милях от Сент-Луиса. Мы почувствовали, что наш долг – не путешествовать в воскресенье. Мы решили сойти с парохода, хотя многие уговаривали нас остаться. Мы защищали воскресенье, и один пресвитерианский священник из Нью-Йорка, кажется, жадно желал удержать нас. В десять часов мы сошли в Честере (Иллинойс) и провели чудесное воскресенье с последователями Иисуса, которых мы здесь нашли. Мы нашли родственного духом пожилого священника, который трудится с 1817 года здесь на ниве господней. Он проповедует в нескольких общинах. Он сказал, что с тех пор, как он сюда приехал, здесь не было другого священника для проповедей. Мистер Сполдинг проповедовал до обеда, а после обеда мы с мужем встретились с детьми и молодёжью в воскресной школе и раздали им книги. Среди них был один молодой человек, который признался, что он католик. Он сказал, что хочет узнать нашу религию и что у него нет протестантской Библии, но если бы была, он бы внимательно её прочитал. Муж дал ему Новый Завет, который тот принял с благодарностью.
Наше плавание на пароходе очень приятно. Наше жилище здесь лучше, чем на предыдущих пароходах. Великолепная кухня, вдоволь еды и слуги, которые стоят у подлокотников, готовые исполнить любое желание.
Пять часов. Сейчас мы застряли на песчаной мели и, думаю, не скоро из неё выберемся. Целый день дождило, густой туман скрывает реку, и его невозможно избежать. Мы будем вынуждены простоять здесь всю ночь.
29-е, утро вторника. Этим утром очень плотный туман, но сейчас он, кажется, рассеивается. Надеемся сегодня увидеть Сент-Луис. Холодно и сыро, мы вынуждены оставаться в каюте. Сопротивляемся искушению выйти и осмотреть берега величавой реки. Проносятся разные сцены: прекрасные пейзажи, на одной стороне – высокие, неровные скалы, на другой – низкие равнины.
Вечер. Мы в порту. Муж был на почте, надеясь найти там письма от дорогих, дорогих друзей из дома, но ничего не нашёл. Почему они не написаны? Они бы так обрадовали моё сердце известиями из дома, дома, милого дома, и от друзей, которых я люблю. Но я не грущу. Я хорошо себя чувствую. Я думаю только о нынешнем долге и о происходящих событиях. Сент-Луис занимает господствующее положение. Так поздно и туманно, что мы видим его не очень ясно.
