Письма Георгия Иванова до сих пор не собраны в отдельное издание, публиковались, как правило, в отрывках, внутри монографий и статей, посвященных культуре «серебряного века» или русской эмиграции. Были и отдельные публикации: в нью-йоркском «Новом журнале» (1980, кн. 140; 1995, кн. 200; 1996, кн. 203 – 204; 2001, кн. 222), рижской «Даугаве» (1992, № 2), петербургской «Звезде» (1994, № 11; 1999, № 3), московском «Арионе» (1999, № 2), стэнфордском издании «Русская печать в Риге: из истории газеты «Сегодня 1930-х годов» (Stanford, 1997, кн. II), петербургских сборниках «Россия за рубежом» (2000, кн. 1; 2003, кн. 2; 2004, кн. 3), московско-парижской книге «Встречи с эмиграцией: из переписки Иванова-Разумника 1942—1946 годов» (2001), даугавпилских «Славянских чтениях» (2003, кн. III; 2008, кн. VI), парижско-петербургском альманахе «Диаспора» (2005, кн. VII)… Самостоятельной книгой изданы Хансом Роте письма поэта к В. Ф. Маркову (Georgij Ivanov / Irina Odojevceva. Briefe an Vladimir Markov 1955-1958. Koln; Weimar; Wien, 1994). Из зафиксированных нами более чем двухсот пятидесяти писем поэта опубликована едва ли треть. Настоящее издание отчасти восполняет этот пробел.
В тех случаях, когда содержательная часть письма Георгия Иванова к тому или иному лицу, с той или иной степенью полноты процитирована в основном тексте нашей книги, в эпистолярное приложение мы его не включаем. Публикуемые избранные письма Георгия Иванова — начиная с его первых литературных шагов и до самых последних, предсмертных, — составляют единую хронику литературной жизни поэта. В них запечатлена почти полувековая череда непроизвольных признаний и мнений одного из лучших русских лириков XX века.
Все письма, кроме специально оговоренных случаев, печатаются по автографам. Писал Георгий Иванов всю жизнь по старой орфографии — с ерами и ятями, но не следуя каким бы то ни было правилам пунктуации. Поэтому, за исключением случаев, когда можно говорить об устойчивых отклонениях от «нормы», в расстановке знаков препинания, кавычек и т. п. мы придерживаемся современных представлений о синтаксисе русского языка. Подчеркнутые в письмах слова, а также подписи даются курсивом.
Принятые в публикации писем сокращения:
ИРЛИ — Институт русской литературы (Пушкинский Дом).
РГАЛИ — Российский государственный архив литературы и искусства.
ACRC — Amherst Center for Russian Culture.
BL — Beinecke Rare Book and Manuscript Library. Yale University Library (New Haven).
BLG — BL. Roman OuV Papers. ;
CUBA — Columbia University. Rare Book and Manuscript Library, Bakhmeteff Archive, Mikhail Karpovich Papers, Box 1.
LRA — Leeds Russian Archive. Universiry of Leeds.
LWA — Латвийский государственный исторический архив.
Андрей Арьев (комментарии к письмам его же)
Гедройцы, Вил. 16 авг. <1911>[2] Драгоценнейший Алексий Димитриевич[3],
Ваши упреки относительно моего молчания — неосновательны, ибо что оставалось мне делать, получив категорическое «Молчите» — я разу<чился> читать и писать. Ну, я и стал ждать у моря погоды, авось напишете сами.
Яд Вашего совета «не есть…» и т. д. пришелся не на мою долю, а на голову лечившего меня доктора. Здесь — тиф и вообще желудочные заболевания в большом ходу. У меня была нервная лихорадка, как определил другой, менее односторонний доктор, ну а меня лечили от нервов — гастрическими средствами. Отсюда — недоразумение. О Гофмане я ничего не читал. Бедный Гофман! Он ведь был за границей, кажется?[4] В Петербурге ли М. Ал. К<узмин>[5], Вы выздоровели, дорогой Алексий Димитриевич? Я писал как-то Блоку и получил ответ. Плохие стихи его, по-моему в Антологии Мусагета — какие-то трактаты, а не стихи[6]. Неужели Вы ничего не писали с мая? Значит, стихи о Пане, который гладил вороного[7], — последнее, что написано
Пишите.
Вас любящий Г. Иванов.
Вывернул все лиловое чернило, когда писал Вам письмо.
Ваша книга?[9]
Я не думаю еще ехать в Петербург. Здесь теперь погода очаровательная и все такое, а что в Петербурге?
ОЗЕРО
