Следует ли ожидать атаки деблокадной армии за циркумвалационными линиями? Фёкьер говорит: никогда не следует выжидать неприятеля за циркумвалационными линиями, надо самим атаковать его, выйдя из линий. В доказательство он приводит действия под Аррасом и под Турином. Но под Аррасом осадная армия продолжала осаду 38 дней на виду у Тюренна и, следовательно, имела 38 дней для овладения городом; принц же Евгений принужден был обойти все циркумвалационные линии, прикрывающие осаду, и вести атаку на правый фланг, где герцог де Лафельяд пренебрег сооружением таковых. Это доказывает, как высоко великий полководец ценил преграду, создаваемую линиями.
Если бы перечислить все неудачные нападения на линии и все удачные осады, произведенные под прикрытием их или на виду у деблокадной армии неприятеля, которая, произведя рекогносцировку, приходила к выводу о неприступности линий и удалялась, то значение линий сказалось бы в полной мере. Они представляют собой дополнительный источник силы и защиту, которыми нельзя пренебрегать.
Не следует отвергать выжидание противника за линиями, потому что в военном деле нет безусловных правил. Нельзя ли полностью или отчасти прикрыть ваши линии рвами, наполненными водой, затопляемыми участками, рекою, лесами? Не можете ли вы иметь превосходство над неприятелем в пехоте и артиллерии, сильно уступая ему в кавалерии? Не может ли ваша армия быть более многочисленной и храброй, чем деблокадная, но менее опытной, менее способной к маневрированию в открытом поле? Не думаете ли вы, что во всех подобных случаях надо либо снимать осаду, отказываясь от предприятия, почти уже доведенного до благополучного конца, либо идти на верную гибель, выводя в поле против многочисленной и хорошей кавалерии своих отважных, но непригодных к маневру солдат? Люди, не признающие пользы циркумвалационных линий и отвергающие вообще всякое содействие инженерного искусства, лишают себя добровольно вспомогательного средства, которое никогда вредить не может, всегда полезно, а часто и необходимо.
Но говорят, что:
1) Армия, стоящая за линиями, стеснена в своих движениях, а в поле она мобильна.
2) Ночное время всегда благоприятствует атакам неприятеля, господствующего в открытом поле.
3) Он может вести главную атаку на любой пункт.
4) Он может, ничего не опасаясь, обойтись без прикрытия.
5) Успешная атака неприятеля может разделить осадную армию на две части, лишить ее возможности соединиться, принудить к отступлению и оставлению лагеря и линий, потому что тесное пространство между крепостью и линиями не позволяет ей снова привести себя в порядок.
6) Армия, выжидающая противника за линиями, может почти всегда подвергнуться атаке по всему протяжению их, ни один из ее флангов не обеспечен, и она не в состоянии отразить неприятеля, раз овладевшего этими линиями.
Но неужели нет возможности расположить лагерь, циркумвалационные линии и полевые укрепления, избежав всех этих неудобств, то есть так, чтобы:
1) армия была свободна в своих движениях;
2) чтобы ночные нападения обращались во вред самому неприятелю;
3) чтобы армия могла встретить неприятеля в совокупности, где бы он ни повел атаку;
4) чтобы армия имела возможность перейти в наступление и внушить неприятелю опасения в отношении тех пунктов его лагеря, которые останутся без прикрытия;
5) чтобы армия, если линии и прорваны в одном месте, не приводилась этим в расстройство, не лишалась ни лагеря, ни парков, ни возможности продолжать осаду и снова построиться, несмотря на малую глубину своего лагеря;
6) чтобы, наконец, армия была в состоянии, где бы неприятель ни прорвался, снова построиться в боевой порядок с прикрытием флангов, и атаковать неприятеля, не успевшего еще упрочить свое положение?
Проблема может быть решена. Но правила полевой фортификации нуждаются в значительных изменениях. Эта важная отрасль военного искусства нисколько не продвинулась вперед с древних времен; ныне она стоит даже на более низкой ступени развития, чем 2000 лет назад. Необходимо поощрять инженеров заняться усовершенствованием ее и поднять эту отрасль своего искусства до уровня других. Без всякого сомнения, легко у себя в кабинете рассуждать догматически, отвергая и осуждая[419], тем более что такое мнение льстит духу праздности в войсках. И офицеры, и солдаты неохотно берутся за кирку и лопату, и от души повторяют, как эхо: «Полевые укрепления более вредны, чем полезны, их не следует сооружать. Победа достается тому, кто двигается, наступает, маневрирует. Не следует работать, разве война и без того недостаточно утомительна?»… Это речи лестные, но все же не заслуживающие внимания.
