248. ТОЛРС, 1820, ч. 18, с. 64. В письме от 5 апреля 1820 г. к А. А. Прокоповичу-Антонскому Капнист сообщал: «В конце «Зависти пиита» говорю я о моем уединенном приюте; извините пристрастие, заставляющее меня препроводить особенно для вас картину оного. Каждому мил уголок свой, и каждый желает заставить других пленяться тем, что ему приятно. Сочинение сие напечатано третьего года в «Сыне отечества»; я исправил его в некоторых местах» (Собр. соч., с. 529). Однако в СО это стихотворение отсутствует. Строфы 1–2, 4 «Зависти пиита» несомненно отразились в произведении «Ахилл и Омир» поэта декабристской ориентации П. А. Катенина.
249. Изд. 1959, с. 409 Печ. по списку ГПБ. Принадлежность оды Капнисту доказывается неопубликованными строками «Воспоминаний» его дочери (ГПБ). Ода возникла как отклик на греческое восстание, начавшееся в апреле 1821 г.
250. ТОЛРС, 1822. ч. 2, кн. 5, с. 200. Написанная в начале 1822 г., ода была послана А. А. Прокоповичу-Антонскому 19 мая 1822 г.
251. ТОЛРС, 1823, ч. 3, с. 185. Автограф ПД датирован 1822 г., а черновой автограф ПД — 7 декабря 1822 г. В ПД хранится интереснейшая переписка Капниста по поводу оды с сыном С. В. Капнистом и еще с каким-то лицом. В процессе этой переписки Капнист правил текст оды. Огромная работа над ней показывает, какое большое значение придавал он «Убивству» с его философской проблемой зла, стоявшей в центре идейных споров того времени. Декабристы видели в обществе борьбу различных страстей и идей, борьбу добра со злом, борьбу народов с тиранами. Ода «Убивство» своим протестом против царящего в мире зла и защитой добра сближается с воззрениями декабристов (ср., например, статью А. А. Бестужева «Критика» в СО, 1819, № 19, отчасти трактующую проблему добра и зла). Не случайно одой был так заинтересован сын поэта Семен, член Союза благоденствия. На вопрос сына о происхождении зла Капнист отвечал: «Я пишу для верующих в Моисея и пророков, пишу для христиан. Трудно весьма по-философски доказать, откуда зло произошло. Многие философы утверждали даже, что никакого зла на свете нет. Моисеево предание, чтимое христианами, дало мне средство назначить причину явления зла и первого убийства. Без чего я стал бы в тупик и оды не мог сочинить» (Собр. соч., т. 1, с. 743). И далее Капнист пишет: «Знаю, впрочем, что от моей оды, как бы она хороша и убедительна ни была, убийство не прекратится. Для того-то и молю в конце о втором пришествии... А там опять-таки ералаш затеется» (там же, с. 744). Это примеч. говорит и о том, что Капнист расстался со многими просветительскими иллюзиями, а иронический «ералаш» ставит под сомнение и ортодоксальность его религиозности. Любопытен и ответ Капниста на замечание оппонента, который писал ему по поводу строфы 12: «В первых четырех стихах заключается моление о прекращении убийства и средства к нему — мщение и убийство же. Кажется, это несходно с евангельским учением...» (ПД). Капнист ответил на это довольно категорично: «А как же прекратить убийство, как не истреблением закоренелых в оном?» (Собр. соч., т. 1, с. 744).