О боги, что начну? И что творити стану?От истукана мысль преходит к истукану,Я с камня взорами на камень прехожу,В творении своем себя не нахожу,Нет живости ни в чем, души ни в чем не видно...О пламень разума! ты гаснешь очевидно!Какою мрачною завесой ты покрыт?Увы! Пигмалион богов уж не творит.Воображения мои не столь обильны,И вы, орудия, в руке моей не сильныТого произвести, что я производил;Я прежде красоты в природе находил:Для истукана я небесныя ВенерыС красавиц смертных брал прекрасные примеры.Но что ж, к какому я концу чрез то дошел, —Лишь только их красу искусством превзошел?Я больше смертными красами не прельщаюсьИ взора их очей всеместно отвращаюсь;Уже не чувствую стремления в крови,Которое меня влекло ко их любви;Уж более меня сей огнь не вспламеняет,И, ах, рука моя в искусстве изменяет,Которого моим раченьем я достиг!Мне вреден самому несчастный оный миг,В который истукан последний кончен мною.(Обратись к закрытому истукану)Прекрасный истукан, ты бед моих виною!Сокрыв тебя навек, я зреть еще горю.(Приходит и берется за покров.)Пускай еще тебя в последний раз узрю,И если разума во мне угасший пламеньНе может довершить тебя подобный камень,Довольно славы мне соделаешь и ты...(Сняв покров)
