Се муза днесь сама мне лиру настрояет,И возгласити песнь сию повелевает,Но если грубо что кому возмнится быть,Тот должен на нее и пени приносить.«Ужель, Леандр, твои насытилися взоры?Ужель ты видел храм, — вещали матедоры,—Тот храм, где игроки себе награды ждут?Но ах! Леандр, еще не всё ты видел тут.Не устрашись еще последовать за нами:Пойдем отсель, пойдем мы медными вратами,Которы в царство нас подземное сведут,Где добродетели — награда, злобе — суд».По сих словах они к вратам тем приступили,Которы игроков к Плутону низводили.По трем степеням вниз их лествица вела,Неплодоносная долина где была.Засохши древеса вокруг ее стоялиИ скуку вечную собою представляли,Где зрилась пропасть быть, сводящая во ад,Из коей исходил огнь, пепел, дым и смрад.Вкруг пропасти совы́ и гарпии [1] летали,Именье игроков и кости поедали;Леандр, увидя то, ужасся и робелИ к устью той идти пещеры не хотел;Но матедоры дух Леандров ободрялиИ к сходу адскому идти повелевали.Но только лишь Леандр в жилище тьмы вошел,Он множество духов и теней там узрел.Там множество ему санпрандеров встречалось,И касок, поляков и воль ему мечталось.Мутился тамо Стикс, и Флегетон пылал,Слезами игроков Коцит [2] там протекал.Когда ж они к брегам Стигийским приближались,На мрачных берегах тьмы теней им казались,Которые сидя к себе Харона ждутУзнал он множество себе знакомых тут.Они Леандра, так, как он их, все узнали,И, обступив его толпами, вопрошали:«Давно ли ты, Леандр, исшел от жития?И как вселилася во ад к нам тень твоя?»Но не успел Леандр ответствовать ни слова,Уж ладия была Харонова готова,Где с матедорами Леандр, вошедши, селИ к царствию царя подземного пошел.Там зрит он во вратах треглавного Цербера; [1]Потом к ним в ярости стремилась и химера, [2]Рыкая, растворив свою ужасну пасть,И если б не шпадиль, то б мог Леандр пропасть.Потом они едва коснулись только суши,Увидели тут всех игравших в ломбер души,Которые идут со ужасом пред трон,Где председательство имеет РадамонИ судит всех дела с Миноем и Эаком, [3]Смущая всех сердца единым только зраком.Там зрел он игроков, пришедших к сим судьям,Которые, ответ дая своим делам,Нелицемерное решенье получали,Иные в радости, другие шли в печали.И се с десной страны предстал пред трон игрок,Которого низверг в то царство злобный рок.Он, житие свое вещая всё подробно,«О! есть ли, — возопил, — где зло, сему подобно,Которо возвестить я вам теперь пришел?На свете в ломберну игру ввели раскол,И вместо каски тот в игре употребляют,А ересь поляком бесстудно называют».На что тут Радамон, Миной рек и Эак:«Ты смеешь называть расколом тот поляк,Поляк, что в ломбере прямое совершенство?Кто выдумал его, тот примет здесь блаженство;А ты постраждешь так, как страждет Иксион. [1]Поди и испускай во аде вечный стон».По сих словах к нему три фурий прилетели:Змеи́ на их главах ужасно зашипели;Уже несчастного на злую казнь влекут.Леандр содро́гнулся, увидя строгий суд.Потом тень старыя жены тут к ним приспела,«Я век свой, — вопиет, — за ломбером сидела,Я часто по три дни не ела, не пила,Не вставывала я для нужд и не спала,Но в жизнь мою всегда над сей игрой трудилась,По самый злой тот час, как к вам переселилась.Но думаю, что вы, о! адские судьи,За толь несносные в игре труды моиЗдесь не осудите меня на муки строги».На те ее слова восстали сами боги,Восстав и начали тень стару обнимать:«Прими возмездие, прими, о! наша мать».Таким ее судьи названием почтили,И в Елисейские поля потом вселили.Еще идет игрок, в цепях окован весь.«Отколе ты пришел и к нам явился здесь?» —Так адские судьи в свирепстве закричали,И что он делал в жизнь сказать повелевали:«Как в карты ты играл? несчастный! говори!»— «О правосудные бессмертные цари, —Сказал несчастливый, свои потупя очи,—За ломбером я дни просиживал и ночи;А в ломбер на земле я сорок лет играл;Но счастлив никогда до тех пор не бывал,Доколе подбирать я карт не научился.Но кто бы мастерством толь легким не прельстился?И чем возможно так добра кому достать,Как если карты кто умеет подбирать?Подбор не воровство, подбор одно уменье,Чтоб можно доставать у ближнего именье.Иль могут быть дела безбожны и мои?Коль многи за сукном сидящие судьиПриличные к делам приказы подбирают;И много ли они тем делом погрешают?Не через то ль слывет искусный всяк судья?Иль винен я один, что так искусен я?»Но грозные судьи воззрели грозным взглядом:«Поди, злодей, и тай, как Та́нтал, [1] тем же гладом;И лакомы судьи такую ж примут часть,Когда и в них с тобой была едина страсть».Но только с игроком суд строгий совершился,Как пред судья́ми вновь игрок еще явился,Которого была еще подлее страсть:Как карты, он умел и деньги также красть;И если с кем имел казну в игре едину,Из выигрышных крал он денег половину.«О! страсть негодная, о! всем негодствам мать,О! хищник, о! злодей, о! ты преподлый тать»,—Так адские судьи во гневе закричалиИ в Тартар мучиться навек его послали.Леандр со трепетом на все те казни зря,Как вдруг все на него воззрели три царя:«О! юноша, вещай, отколе ты явился?И как в подземное ты царство преселился?Не сходит к нам никто, с душой не разлучась;Един лишь Геркулес места сии потряс,От коего страшась содрогнулась химера,И Тизифона вдруг, Алекта и Мегера, [2]Почувствовав его приход, воздвигли стон:В опасности тогда был ад и сам Плутон. [3]Но ты, о! смертный, как дерзнул вступить к нам ныне?Погибнешь, как челнок, ты в грозной сей пучине:Спеши отсель! скорей спеши! Леандр, спеши!Но прежде житие свое нам расскажи.Давно ли ты живешь меж смертными на свете?И от рождения на коем начал летеТы картами играть? и днесь играешь как?»Леандр тут воздохнув, и повесть начал так:«О! правосудные цари, бессмертны боги,Хоть лета я живу на свете и немноги,Но только много я фортуною гоним,И нет премены, ах! всем бедствиям моим.Я в ломбер уж играть лет десять научился,А на восьмом году играл, как я родился.Но мой родитель был ко мне безмерно строг,Затем я никогда играть нигде не мог,Как только разве что с вернейшими рабами;Я в карты игрывал украдкою ночами.Но после как отец мой к вам сюда сошел,В именьи и в себе я власть уж возымел;Имение его мое быть после стало,Играть желанье мне великое припало,Не хаживал я в те беседы и пиры,Которые живут без карточной игры;Где нет ее, мне там всегда бывает скучно.И с тех пор с картами всегда я неразлучно.Но ах! бессмертные, мне счастья в картах нет».Леандру таковой бессмертных был ответ:«Отныне будешь ты играть, Леандр, счастливо;Поди, уж счастие тебе не будет лживо.Поди, и только лишь воздержнее играй,Но поляка отнюдь расколом не считай».Меж тем уже заря румяная сиялаИ солнцев скорый в мир приход предвозвещала,Пред коей Люцифер все звезды с неба гнал;Зефир, любуяся, листочки лобызал,Как вдруг Леандрово окончилось виденье:Вспряну́л он ото сна, и с час был в изумленье;Потом, опомнясь, мне виденье всё сказал,А я что слышал, то на лире заиграл.<1763>
