Один то так, другой то инако толкует,И всякий по своей все мысли критикует.Льву вздумалось себе Венеру написать,А дело рассудил Мартышке приказать.Призвав ее к себе, и тако ей вещает:«Мартышка, знаю я, что зверь искусный ты;Примись и сделай мне богиню красоты,Изобрази ее всех прелестей черты».Мартышка дело всё исполнить обещает,Пошла домой исполнить львов приказ.Ей дочь была своя красавица для глаз;«Довольно,—говорит,—мне будет для примеруНамалевать с нее прекрасную Венеру». И написала в-точь Свою Мартышка дочь.«Вот, — с радости кричит, — для удовольства львова Красавица готова!»И тако своего Мартышка ремесла Картину принесла. Лев, зря картину живу,«Но только, — говорит, — прибавить должно гриву.Которая б во всем подобилась моей;Тогда-то должно честь отдать картине сей».Мартышка говорит: «То было бы безбожно,Когда Венерин лик поху́лить здесь возможно; Она точь-в-точь Похожа на мою большую дочь,Которая, скажу, красавица, я прямо». Но Лев стоит упрямо.«Пожалуй, — говорит, — сей мысли не порочь,Которой никогда не думаю оставить;Конечно, надобно, чтоб гриву к ней приставить». И тако и́дет спор.Но Лев решити тем сей вздумал разговор: Собрать зверей и всю скотину Судить картину. Мартышка и́дет в судИ мнит, что честь ее картине отдадут; Так думала Мартышка. Пришла всех прежде Мышка:«Прекрасно, — говорит, — лицо ее и рост,Да только надлежит прибавить ей мой хвост,Тогда совсем она красавица явится». Пришел тут Слон и, зря, дивится:«Куда, — он говорит, — развратен ныне свет!У сей красавицы и хобота уж нет».Верблюд сказал: «Когда б моя спина и ноги,То прямо бы она красавица была».Оленю речь была верблюжья не мила:«Когда бы,— говорит, — мои ей только роги;Да можно ль, чтоб когда без рог могли быть боги?»Тут Бык сказал: «Тогда б хорошей льзя назвать,Когда бы роги ей мои прималевать». И в том стоял упрямо.Но Вепрь заговорил: «Не знаете вы прямоПрямого хо́рошства, и так вы дураки; Ей надобно мои клыки».Потом пришел Осел к написанной картине:Не полюбилася и сей она скотине; Он прочих мненье опроверг И говорит: «Поверх Сея прекрасной тушиКогда бы написать мои большие уши, Тогда б сказал и я,Что прямо хороша красавица сия».Козел восстал против зверей и всей скотины,Когда пришла ему промолвить череда:«Ко украшению прекрасной сей картины,Конечно, надобна, — сказал он, — борода».Крот выполз из норы, сказав: «Хоть я не вижу,Однако ж думаю, что я вас не обижу,Когда скажу теперь полезное для вас:По мненью моему, быть должно ей без глаз».Противу сих речей тут все взнегодовали,Невежею Крота и глупым называли;Однако же Крота хотя всяк глупым звал,Но мненья своего никто не отставал.Тогда Мартышка Льву и всем зверям пеняла,А мненья и она того не отменяла,Что точно ею львов исполнен был приказИ что она должна всем нравиться для глаз:«А если вашего держаться мне примеру,Так должно написать прегнусную химеру, А не Венеру».Между 1763 и 1767
