Коль «аще», «точию» обычай истребил,Кто нудит, чтоб ты их опять в язык вводил?А что из старины осталось неотменно,То может быть тобой повсюду положенно.Не мни, что наш язык не тот, что в книгах чтем,Которых мы с тобой нерусскими зовем.Он тот же, а когда б он был иной, как мыслишь,Лишь только оттого, что ты его не смыслишь,Так что ж осталось бы при русском языке?От правды мысль твоя гораздо вдалеке.

Хотя в обеих эпистолах Сумароков рассматривает много разнообразных вопросов, однако через всю брошюру проходит основная мысль, завершающая все это единое произведение:

Прекрасный наш язык способен ко всему.

Вместе с тем Сумароков требовал, чтобы писатель не просто писал:

Кто пишет, должен мысль прочистить напередИ прежде самому себе подать в том свет...Нет тайны никакой безумственно писать.Искусство — чтоб свой слог исправно предлагать,Чтоб мнение творца воображалось ясноИ речи бы текли свободно и согласно.

Сумароков считал, что

Для изъяснения рассудка и страстей,Чтоб тем входить в сердца и привлекать людей, —

писатель должен обладать природным дарованием и много и внимательно читать:

Нам в оном <в творчестве. — П. Б.> счастлива природа путь являет,И двери чтение к искусству отверзает.

Считая природное дарование непременным условием плодотворной деятельности писателя, Сумароков в то же время уделяет исключительно большое внимание и специальному литературному образованию:

А если естество тебя тем одарило,Старайся, чтоб сей дар искусство украсило.

И на первое место он выдвигает усвоение начинающим писателем основных правил теории литературных жанров и соответствующего им стиля:

Знай в стихотворстве ты различие родовИ, что начнешь, ищи к тому приличных слов,Не раздражая муз худым своим успехом, —

то есть не отступай от принятых литературных принципов.

Следующая затем часть второй сумароковской эпистолы представляет самостоятельную и очень интересную переработку «Поэтического искусства» Буало. Чтобы правильно понять отношение Сумарокова к своему французскому образцу, следует помнить, что дидактическая поэма Буало, состоящая из четырех песен, только в двух средних песнях посвящена характеристике литературных жанров. Обе эти песни содержат 604 стиха; соответственный раздел второй эпистолы Сумарокова состоит всего лишь из 294 стихов, то есть он вдвое меньше. Поэтому очень показательно количество стихов, отводимое обоими поэтами характеристике одних и тех же жанров, последовательность рассмотрения жанров и наличие у Сумарокова характеристик жанров, отсутствующих у Буало, и наоборот. Это сопоставление показывает, что у Сумарокова мы не имеем простого подражания, а что его отступления от Буало были вызваны состоянием и потребностями русской литературы того времени.

Как и французский литературный законодатель, Сумароков начинает рассмотрение литературных родов с характеристики идиллии и эклоги (у него 22 стиха, у Буало—37); далее следуют элегия (16—12) и ода (44—20); затем у Буало идет ряд литературных форм, которым Сумароков отводит место в конце своего «поэтического искусства», уделяя им неизмеримо меньше внимания. Так, чрезвычайно распространенный во Франции и тогда и позднее сонет, который Буало поставил на четвертое место и которому посвятил 21 стих, у Сумарокова находится на десятом месте и, вместе с характеристикой рондо, баллады и мадригала, получил всего 8 стихов, а собственно сонету уделена одна строчка:

В сонете требуют, чтоб очень чист был склад.
Перейти на страницу:

Все книги серии Библиотека поэта. Большая серия. Второе издание

Похожие книги