Так кто-то жизни постигал основы,
Но света и прозренья не обрел.
Всё потерял, но ничего иного
Он, кроме притесненья, не обрел.
189
Сравню ли я с небесною луной
Лицо земной луны — моей любимой?
Гляжу я на лицо луны земной,
Оно милей небесной несравнимо.
190
Разочарован я: порядочных людей
Не вижу наяву, не вижу в сновиденьях.
От солнца жарким днем я в тень спешу скорей:
Мне не жара страшна, своей боюсь я тени.
191
Джами, есть люди, чья душа подобна вещей птице,
К ограничению себя таким стремиться надо.
Мы чашу жизни жадно пьем лишь в чаянии счастья,
Но и в отчаянии есть особая услада.
192
Привязанностей избегай на скорбной сей земле,
Не будет истинно близка душа ничья тебе.
Едва ли склонности твои с чужими совпадут,
Ну а фальшивые зачем нужны друзья тебе?
А сыщешь друга по душе — разлука тут как тут,
Глоток ее напомнит вкус небытия тебе.
193
Сталь закаленную разгрызть зубами,
Путь процарапать сквозь гранит ногтями,
Нырнуть вниз головой в очаг горящий,
Жар собирать ресниц своих совками,
Взвалить на спину ста верблюдов ношу,
Восток и Запад измерять шагами —
Всё это для Джами гораздо легче,
Чем голову склонять пред подлецами.
194
Джами, раз не находится живых людей на свете —
Блаженны мирно спящие, им предназначен рай.
Осталась пыль на площади от тех, кто шел за правдой,
Но время пыль развеяло, пустым стал отчий край,
Я вижу поколение, что в мастерской науки
Не просверлило щелочки, хотя бы невзначай.
Впились шипы колючие в имеющего сердце,
Ростки увяли хрупкие, едва увидев май.
Чего ж ты обижаешься, талант свой видя скрытым
А недостатки явными, и слыша злобный лай?!
Не придавай значения неверному решенью
И подлинно хорошее плохим не называй.
РУБАИ
195
Как может тебя увидавшее око
В разлуке от слез не ослепнуть до срока?
Хоть сам я живу без тебя, удивляюсь
Тому, кто живет от тебя так далеко.
196
Моя любимая — о, страшный час! — уходит,
Из рук подола вырвавши атлас, уходит.
Кровь хлынула из глаз, из жил бежит. О боже,
Уходит из души всё то, что с глаз уходит.
197
Сердце расплавило пламя в полный накал.
Думал я выиграть счастье — жизнь проиграл,
Понял, тебя я не стою, жалок и мал.
Сердце смирилось, и разум спорить не стал.
198
Побледнел шиповник щек от лихорадки,
Губы обметало, кудри в беспорядке,
Спишь ты, словно око. Я же в изголовье —
Брови тетивою — сон храню твой краткий.
199
Обращался я к аллаху от страданья по тебе,
Рвал терпения рубаху от страданья по тебе,
Натерпелся боли, страху от страданья по тебе.
Проще: стал подобен праху от страданья по тебе.
200
Ах, только не сглазить бы глаз красоту!
В одном уголке вижу синь-черноту:
Наверно, смутили глаза машшату, —
Сурьмой провела она эту черту.
201
Глазам была видна ты, а я не знал,
Таилась в сердце свято, а я не знал,
Искал по всей вселенной твоих примет,
Вселенною была ты, а я не знал.
202
День прошел в размышленьях о том, что всё прах. Увы.
Ночь прошла в сожаленьях о яви и снах. Увы.
Миг один этой жизни дороже вселенной всей,
А она зря прошла в бесполезных мечтах. Увы.
205
Спешил я приукрасить другим под стать себя,
Не ближних за терпенье — хвалил опять себя.
Когда ж узнал в разлуке, где спешка, где терпенье, —
Тогда, хвала аллаху, я смог познать себя.
204
На дереве терпенья плод — не диво.
Знать, что разлуки срок пройдет, — не диво:
Уж если сердце отдано любимой,
Отдать ей тело в свой черед — не диво!
205
Под обличьем воды и земли кто есть в мире, кроме тебя?
Там, где душу тела обрели, — кто есть в мире, кроме тебя?
Ты сказала мне: «Кроме меня, всех других ты сердцем отринь».
Сердце мира! Вблизи и вдали кто есть в мире, кроме тебя?
206
Кто на уста твои взглянул, сказал: «Душа видна!»
Кто на лицо твое взглянул, сказал, что ты — луна.
Так многолик и так велик мир красоты твоей,
Что по-иному каждый раз ты будешь названа.
207
Ты ушла, чтобы сердце мое на далекой дороге изранить
Или душу больную мою лезвиями тревоги изранить.
Вряд ли выживу я без тебя. А когда ты назад возвратишься,
Осторожно мой прах обойди, ибо можешь ты ноги изранить.
208
Кабарга нужна ли, если мускус есть твоих кудрей?
Для чего нам солнце, если звезд и солнца ты светлей?
Выступила лихорадка, вижу, на твоих губах,
Вся из сахара, наверно, только слаще и вкусней!
209
Ты представлялась мне иною, а не такой, как во плоти.
Я начал странствовать, надеясь тебя когда-нибудь найти.
Теперь, когда тебя нашел я, понятно стало мне: ты — то,
Что я давным-давно оставил в начале своего пути.
210
О, где любви обычай и примета? Найди, найди!
Всё, что добром к униженным согрето, найди, найди!
Настало время, солнце ищет: где же твой труд благой?
Скажи: «О время! Тех, кто ищет света, — найди, найди!»
211
Хотя согнулся я под гнетом бытия,
Я выразился в «я», в душе его тая.
Начало светлое в непрочной глине плоти,
«Я», «я», — твержу я всем. Но что же это — «я»?
212
Твои уста — вино и мед, ты розы ярче цветом,
Улыбкой сладостной влечешь и сладостным приветом.
Чтобы не сглазило тебя завистливое время,
Пусть станет рук моих кольцо для милой амулетом.
213
От взгляда на тебя стал светел очей моих родник,
От таинства любви стал счастлив моей души тайник,
